Стремление к космическим путешествиям. Исследование мировых пространств реактивными приборами (1926)* (фрагменты). Фантастику в жизнь: Космическая пушка

Ряд удивительных пророчеств Жюля Верна стали достоянием общества в его неопубликованном сочинении «Париж в XX веке», о существовании которого стало известно в середине 90х. Рукопись романа была найдена случайно правнуком писателя, и это событие стало сенсацией.

Опережая время

Читателей романа, сочинённого в 1863 году, Ж. Верн силой воображения переносит в Париж 1960 года и подробно описывает такие вещи, об изобретении которых в первой половине XIX века никто и не догадывался: по улицам города движутся автомобили (правда, у Ж. Верна они работают не на бензине, а на водороде для сохранения чистоты окружающей среды), преступников казнят при помощи электрического стула, а кипы документов передаются по средством прибора, очень напоминающего современный факс.

Вероятно, эти предсказания показались издателю Этцелю чересчур фантастическими, а может, он счел роман слишком мрачным – так или иначе, но рукопись была возвращена автору и в итоге затерялась среди его бумаг на полтора столетия.

В 1863 году знаменитый французский писатель Жюль Верн опубликовал в «Журнале для образования и отдыха» первый роман из цикла «Необыкновенные путешествия» – «Пять недель на воздушном шаре». Успех романа вдохновил писателя; он решил и впредь работать в этом «ключе», сопровождая романтические приключения своих героев все более искусными описаниями невероятных, но тем не менее тщательно продуманных научных чудес, рожденных его воображением. Цикл продолжили романы:

«Путешествия к центру Земли» (1864)
«С Земли на Луну» (1865)
«20 000 лье под водой» (1869)
«Таинственный остров» (1874) и т.д.

Всего Жюль Верн написал около 70 романов. В них он предсказал многие научные открытия и изобретения в самых разных областях, в том числе подводные лодки, акваланги, телевиденье и космические полеты. Жюль Верн предвидел практическое применение:

Электродвигателей
Электронагревательных приборов
Электрических ламп
Громкоговорителей
Передачи изображений на расстояние
Электрической защиты зданий

Невероятное сходство вымышленного и реального

Замечательные сочинения французского писателя имели для многих поколений людей важный познавательный и воспитательный эффект. Так, в одной из фраз, высказанной фантастом в романе «Вокруг Луны» относительно падения снаряда на лунную поверхность, была заключена идея реактивного движения в пустоте, идея, впоследствии развитая в теориях К. Э. Циолковского. Неудивительно, что основоположник космонавтики не раз повторял:

«Стремление к космическим путешествиям заложено во мне Жюлем Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении».

Космический полет в подробностях, весьма близких к реальным, впервые был описан Ж. Верном в сочинениях «С Земли на Луну» (1865) и «Вокруг Луны» (1870). Эта знаменитая дилогия – выдающейся пример «виденья сквозь время». Она была создана за 100 лет до того, как пилотируемый полет вокруг Луны был реализован на практике.

Но что поражает более всего, так это удивительное сходство между полетом вымышленным (у Ж. Верна – рейс снаряда «Колумбиады») и реальным (имеется в виду лунная одиссея корабля «Аполлон-8», который в 1968 году совершил первый пилотируемый полет вокруг Луны).

Оба космических аппарата – и литературный, и реальный – имели экипаж, состоящий из трех человек. Оба стартовали в декабре с острова Флорида, оба вышли на окололунную орбиту («Аполлон» правда, совершил вокруг Луны восемь полных витков, в то время как его фантастических «предшественник» – всего один).

«Аполлон», облетев Луну, при помощи ракетных двигателей вернулся на обратный курс. Экипаж «Колумбиады» решил эту проблему похожим способом, использовав ракетную силу… сигнальных ракет. Таким образом, оба корабля с помощью ракетных двигателей перешли на траекторию возвращения, чтобы опять-таки в декабре приводнится в одном и том же районе Тихого океана, причем расстояние между точками приводнения составляет всего 4 километра! Размеры и масса двух космических аппаратов так же практически одинаковы: высота снаряда «Колумбиады» – 3,65 м, вес – 5 547 кг; высота капсулы «Аполлона» – 3,60 м, вес – 5 621 кг.

Великий фантаст предугадал все! Даже имена героев французского писателя – Барбикен, Николь и Ардан – созвучны именам американских астронавтов – Борман, Ловелл и Андерс…

Как не фантастично все это звучит, но таков был Жюль Верн, точнее его предсказания.

По материалам сайта iksinfo.ru


«Будет время, когда люди не только будут летать, но и устремляться к дальним мирам». (Н.643)

С древнейших времен, глядя в ночное небо, человек мечтал о полете к звездам. Таинственная, мерцающая миллиардами дальних светил Беспредельность уносила его мысли в безбрежные дали Вселенной, будила воображение, заставляла задумываться над тайнами мироздания. Легенды и мифы всех народов рассказывали о полете к Луне, Солнцу и звездам. Писатели фантасты предлагали разные средства для осуществления космического полета. Учёные искали способы достичь звёздных миров. В дерзновенных умах рождались различные гипотезы, то научные, то фантастические.

ОТ ПОТЕШНЫХ ОГНЕЙ К РАКЕТНОЙ ТЕХНИКЕ

Мы поощряем научные опыты. Когда вас спросят - как относиться к опыту с ракетой на луну? отвечайте - с уважением. Конечно, знаем, что испытатели не получат ожидаемого ими, но все же произойдут полезные наблюдения. <…> Мы не препятствуем даже самым сложным опытам. <…> Пусть хотя бы из пушки стреляют по дальним мирам, лишь бы мысль направлялась к таким проблемам. Не мудро пресекать течение мышления. <…> Нужно относиться с уважением к таким попыткам. (Н.234)

Первоначально ракеты в России использовали в качестве «потешных огней».

Но уже в 1516 г. запорожцы применили ракеты в ратном деле. А в 1817 г. выдающийся российский ученый, герой Отечественной войны 1812 года А. Д. Засядко изготовил и продемонстрировал ракеты, дальность полета которых достигла 1670 м. Во второй половине XIX в. в России было предложено свыше 20 проектов реактивных летательных аппаратов.

Особого внимания заслуживает проект революционера Н. И. Кибальчича. Приговоренный к смертной казни за участие в покушении на Александра II и находясь в заключении, он начертил схему реактивного летательного аппарата. Кибальчич разработал устройство воздухоплавательного прибора, основанного на ракетно-динамическом принципе, рассмотрел систему подачи топлива в камеру сгорания и принцип управления полетом методом изменения наклона двигателя.

О Космосе мечтали самые передовые люди. В России образовалось целое направление в философии - Русский Космизм. В 1896 г. появилась брошюра А. П. Федорова «Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу как опорную среду», где он описал устройство предложенного им воздухоплавательного аппарата, движение которого основано на реактивном принципе. Работы Федорова оказали большое влияние на К.Э. Циалковского, который заложил теоретические основы космических полётов, дал философское и техническое обоснование освоения космоса Человечеством. Неизменной спутницей, а подчас предшественницей научных трудов и изобретений Циолковского была научная фантастика. «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазёром Ж.Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума» , - вспоминал К.Э.Циолковский.

В начале ХХ века огромную популярность в Советском Союзе получила научно-фантастическая книга А. Толстого «Аэлита» о полете на Марс двух энтузиастов на самодельной ракете. Прототипом инженера Лося из «Аэлиты» был советский инженер Ф. А. Цандер. Смертельно больной неизлечимой формой туберкулёза он основал научно-инженерную группу ГИРД, заложил основы теоретических расчетов реактивных двигателей, ракетной астродинамики, расчета продолжительности космических полетов, выдвинул концепцию космоплана - комбинации самолета и ракеты, теоретически обосновал принцип планирующего спуска из околоземного пространства и доказал идею «гравитационной пращи», которую сейчас используют почти все космические аппараты, отправляемыедля исследования групп планет.На работах Цандера основывались почти все последующие разработки ракетной техники.

Важную роль в развитии отечественной ракетной техникисыграли энтузиасты ракетного дела: Ю. В. Кондратюк, аэродинамик В. П. Ветичкин, академик В. П. Глушко, талантливые инженеры С. П. Королев, М. К. Тихонравов и др.

Осенью 1933 г. в Москве был создан Реактивный научно-исследовательский институт. Начальником института был назначен И. Т. Клейменов, а заместителем по научной части - С. П. Королев.

Стремление к дальним мирам есть естественное направление человеческого духа. (АЙ 135)

Бурное развитие ракетной техники после Великой Отечественной Войны привело к разработке Советской Космической Программы. План полета человека в Космос был предложен Сталину еще в 1946 г. Однако в трудные послевоенные годы руководству военной отрасли было не до космических проектов, которые воспринимались как фантастика, мешающая выполнению главной задачи по созданию «дальнобойных ракет». Государственный план создания ракет Р-7, основывсейСоветскойКосмонавтикибыл подписан Сталиным ипринят к исполнению всего за несколько недель до его смерти.

Незадолго до запуска Первого Искусственного Спутника Земли И. А. Ефремов написал гениальное фантастическое произведение «Туманность Андромеды» о людях Будущего и полётах к звёздам. Автор не мог знать о глубоко засекреченных работах. Но он отразил устремление духа людей, их мечтания и представления о прекрасном Будущем. И то, что это Будущее прямо связано со звёздами, было очень знаменательно.

В этот день был совершен запуск первого советского искусственного спутника. Он имелформу шара диаметром 0,58 м, а его масса составляла 83,6 кг.Два радиопередатчика спутника дали возможность получить новые сведения об атмосфере. Через месяц был произведен запуск второго советского спутника. Он весил значительно больше первого - 508,3 кг и был выведен на более вытянутую орбиту.На его борту находилась собака Лайка.

Первый космическийполетживогосуществаподтвердил реальную возможность полета в космос человека. Имя первой собаки, побывавшей в космосе, облетело весь мир. Её фотографии печатали на первых полосах все газеты мира. А документальные кадры с ней показывали во всех кинотеатрах.

Запуск третьего советского искусственного спутника Земли был осуществлен 15 мая 1958 года. При полете этого спутника регистрировались корпускулярное излучение Солнца, фотоны в космических лучах, микрометеоры, изучались магнитное поле Земли, тяжелые ядра и интенсивность первичного космического излучения.

Первые советские искусственные спутники Земли позволили отработать основные системы и получить начальные сведения о параметрах верхней атмосферы Земли, о процессах, протекающих в околоземном пространстве.

Была создана сеть станций слежения и управления полетом и обработки получаемой информации.

Это было время, когда тысячи людей ясными вечерами и ночами, оставив свои дела, вглядывались в звездное небо, пытаясь разглядеть маленькую движущуюся звездочку. О времени её появления над тем или иным населённым пунктом сообщалось заранее. А радиолюбители всех стран настойчиво крутили ручки радиоприемников, чтобы уловить сигналы этих спутников.

Следующими «космонавтами», вернувшимися на Землю живыми стали собаки - Белка и Стрелка. Весной 1960 г. началась экспериментальная проверка первых беспилотных кораблей-спутников. После того, как все части были отработаны, полетели беспилотные корабли «Восток». Вместо космонавта в кресле пилота летал манекен. Наши инженеры, которые готовили его к полётам, в шутку прозвали манекен «дядя Ваня».

ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ ЧЕЛОВЕКА В КОСМОС

Дальние миры, как неосуществимое понятие жизни человеческой, наполняют пространство. Космическое понятие пространственного огня и дальних миров для сознания человеческого должны жить, как дальняя цель. Осуществление мечты принято в сознание обывателя. Осуществление дальней цели может приблизить понимание дальних миров. (Б.1, 67)

Наконец после многочисленных земных и космических экспериментов наступило 12 апреля 1961 года. В то раннее утро о старте космического корабля знали только руководство страны и те, кто готовил орбитальный полет. Ракета-носитель "Восток" была установлена в громадной шахте на стартовой площадке. На рассвете к площадке подъехал небольшой автобус. Из него вышел Юрий Алексеевич Гагарин, одетый в скафандр и гермошлем с крупными буквами: "СССР". Гагарин обратился к провожающим: «Дорогие друзья, близкие и незнакомые, соотечественники, люди всех стран и континентов! Через несколько минут могучий космический корабль унесет меняв далекие просторы Вселенной. Что можно сказать Вам в эти последниеминуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением. Все, что прожито, что сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты. Сами понимаете, трудно разобраться в чувствах сейчас, когда очень близко подошел час испытания, к которому мы готовились долго и страстно. Вряд ли стоит говорить о тех чувствах, которые я испытал, когда мне предложили совершить этот первый в истории полет. Радость? Нет, это была не только радость. Гордость? Нет, это была не только гордость. Я испытал большое счастье. Быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой - можно ли мечтать о большем? Но вслед за этим я подумал о той колоссальной ответственности, которая легла на меня. Первым совершить то, о чем мечтали поколения людей, первым проложить дорогу всему человечеству в космос. Назовите мне большую по сложности задачу, чем та, что выпала мне. Это ответственность не перед одним, не перед десятками людей, не перед коллективом.Это ответственность перед всем советским народом, перед всем человечеством, перед его настоящим и будущим. Иесли, тем не менее, я решаюсь на этот полет, то только потому,чтоя коммунист, что имею за спиной образцы беспримерного героизма моих соотечественников - советских людей. Я знаю, что соберу всю свою волю для наилучшего выполнения задания. Понимая ответственность задачи, я сделаю все, что в моих силах, для выполнения задания Коммунистической партии и советского народа. Счастлив ли я, отправляясь в космический полет? Конечно, счастлив. Ведь во все времена и эпохи для людей было высшим счастьем участвовать в новых открытиях. Мне хочется посвятить этот первый космический полет людям коммунизма, общества, в которое уже вступает наш советский народ и в которое, я уверен, вступят все люди на Земле. Сейчас до старта остаются считанные минуты. Я говорю вам, дорогие друзья, до свидания, как всегда говорят люди друг другу, отправляясь в далекий путь. Как бы хотелось вас всех обнять, знакомых и незнакомых, далеких и близких!

До скорой встречи!».

Лифт поднял Гагарина к космическому кораблю, что находился на самом верху почти 39-метровой ракеты-носителя "Восток". На площадке, расположенной у люка корабля Юрий поднял руку и еще раз попрощался. Затем космонавт зашел в кабину и занял свое место в специальном кресле, в котором было все для аварийного приземления. Как только он доложил о проверке бортового оборудования и готовности к старту, специалисты начали задраивать входной люк. (см. приложение)

В оставшиеся до старта минуты атмосфера в Центре управления полетами достигла максимального напряжения. Нервы у всех были на пределе, особенно разволновался Сергей Королев, главный конструктор "Востока". О том, как себя при этом чувствовал Юрий Гагарин, находившийся к тому моменту на борту космического корабля в одиночестве, можно догадываться из стенограммы переговоров космонавта с ЦУП:

Королев: "Юрий Алексеевич, значит, я хочу вам просто напомнить, что после минутной готовности пройдет минуток шесть, прежде чем начнется полет, так что вы не волнуйтесь". Через несколько минут Королев: Там в укладке тубы - обед, ужин и завтрак.

Гагарин: Ясно.

Королев: Понял?

Гагарин: Понял.

Королев: Колбаса, драже там и варенье к чаю.

Гагарин: Ага.

Королев: Понял?

Гагарин: Понял.

Королев: Вот.

Гагарин: Понял.

Королев: 63 штуки, будешь толстый.

Гагарин: Хо-хо.

Королев: Сегодня прилетишь, сразу все съешь.

Гагарин: Не, главное - колбаска есть, чтобы самогон закусывать".

В 9:07 по московскому времени старший лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин произнес фразу, вошедшую в историю - "Поехали!"

«Я услышал свист и все нарастающий гул, почувствовал, как гигантский корабль задрожал всем своим корпусом и медленно, очень медленно оторвался от стартового устройства, - так вспоминал о первых секундах своего полета космонавт, - Начали расти перегрузки. Я почувствовал, какая-то непреоборимая сила все больше вдавливает меня в кресло. Секунды тянулись, как минуты».

Во время старта и выхода на орбиту космонавт перенес ужасную тряску, шум и сильные перегрузки. Но в целом первый этап полета прошел нормально, и вскрывать секретный пакет, в котором находился листок бумаги с цифрой "25", Гагарину не пришлось ("25" - шифр на включение системы ручного управления кораблем "Восток"). Поскольку полет проходил в автоматическом режиме, Гагарин не вмешивался в управление. Но в случае отказа автоматики должен был взять управление на себя. Шифр Гагарину заранее не сообщили, поскольку психологи и врачи в то время считали, что человек, увидевший свою родную планету со стороны, может сойти с ума и перейти на самостоятельное управление кораблем. В этом случае секретный конверт был "страховкой от безумия".

Взлетая, первый космонавт планеты докладывал на Землю: «Самочувствие отличное. Несколько растет перегрузка, вибрация, все переношу нормально. Настроение бодрое. В иллюминатор вижу Землю, различаю складки местности, снег, лес...» Наконец корабль вышел на орбиту. Наступила невесомость. «Сначала это чувство было необычным, - вспоминал позднее Гагарин, - но я вскоре привык к нему, освоился». "Чувство невесомости интересно, - сообщил он в ЦУП. - Все плавает. (Радостно.) Плавает все! Красота. Интересно". Время от времени Юрий то напевал песню "о далеком курносом детстве", то насвистывал "Ландыши" или мотив "Родина слышит, Родина знает…" Внезапно выяснилось, что корабль вышел на гораздо более высокую орбиту, чем расчетная. Это означало, что, если при спуске откажет тормозная система, то корабль будет сходить с орбиты за счет аэродинамического торможения в верхних слоях атмосферы. В таком случае при орбите высотой 247 км Гагарин мог бы вернуться на Землю через 5-7 суток. На этот срок и были рассчитаны все запасы на борту.

К счастью, все закончилось благополучно. Когда, облетев планету, космонавт снова появился над территорией своей страны, с Земли была подана команда на спуск. Первый рейс человека в космос продолжался 108 минут.

«Корабль стал входить в плотные слои атмосферы, - рассказывал потом Юрий Гагарин. - Его наружная оболочка быстро накалялась, и сквозь шторки, прикрывающие иллюминаторы, я видел жутковатый багровый отсвет пламени, бушующего вокруг корабля. Но в кабине было всего 20 градусов тепла. Было ясно, что все системы сработали отлично…»

Из-за неисправности клапана в топливной магистрали ТДУ отключилась на секунду раньше. Кроме того, разделение спускаемого аппарата (СА) и приборного отсека произошло с задержкой на 10 мин В результате СА и космонавт приземлились не в 110 км южнее Сталинграда, как планировалось, а в Саратовской области неподалеку от г. Энгельса, где посадку никто не ожидал.

Пилот корабля катапультировался за несколько минут до приземления спускаемого аппарата и спустился на Землю на парашюте. Первой Гагарина увидела пожилая крестьянка Анна Тахтарова и ее внучка Рита. «Увидев меня в оранжевом скафандре и белом шлеме, свалившегося с неба, - вспоминал Юрий Гагарин, - старушка закрестилась и даже хотела бежать. Внучка же смело тянула ее ко мне. Я расцеловал их обеих...».

Вскоре к месту событий прибыли военные из близлежащей части. Одна группа военных взяла под охрану спускаемый аппарат, а другая повезла Гагарина в расположение части. Оттуда космонавт по телефону отрапортовал командиру дивизии ПВО: «Прошу передать главкому ВВС: задачу выполнил, приземлился в заданном районе, чувствую себя хорошо, ушибов и поломок нет. Гагарин». Тем временем из Энгельского аэропорта вылетел вертолёт Ми-4, в его задачу входило найти и подобрать Гагарина. Спасатели обнаружили спускаемый аппарат, но Юрия рядом не былою Ситуацию прояснили местные жители: они сказали, что Гагарин уехал на грузовике в Энгельс. Вертолёт взлетел и взял курс на город. По дороге с него увидели грузовик, из которого махал руками Гагарин. Космонавта взяли на борт, и вертолёт полетел на базу в Энгельсский аэропорт. На аэродроме в Энгельсе Гагарина уже ждали, у трапа вертолёта было всё руководство базы. Ему вручили поздравительную телеграмму советского правительства, и на «Победе» повезли в диспетчерский пункт, а затем в штаб базы, для связи с Москвой.

К полудню на аэродром Энгельс с Байконура прибыли заместитель командующего ВВС генерал-лейтенант Агальцов и группа журналистов. В течение трёх часов, пока устанавливали связь с Москвой, Гагарин давал интервью и фотографировался. С появлением связи он лично доложил Н.С. Хрущёву о выполнении полёта. После доклада Гагарин на самолёте Ил-14 полетел в Самару (тогда Куйбышев). Было принято решение во избежание шумихи сесть где-нибудь подальше от города. Но пока глушили двигатель и монтировали трап, подъехало местное партийное руководство. Гагарина увезли на обкомовскую дачу на берегу Волги. Там он принял душ и нормально поел. Через три часа в Самару прилетели Королёв и ещё несколько человек из Госкомиссии. В 9 часов вечера накрыли праздничный стол и отметили удачный полёт Гагарина в космос. А в 11 все уже спали: сказалась накопившаяся усталость.

Первоначально никто не планировал грандиозной встречи Гагарина в Москве. Всё решил в последний момент Никита Хрущёв. По словам его сына, Сергея Хрущёва: «Он начал с того, что позвонил министру обороны маршалу Малиновскому и сказал: „Он у вас старший лейтенант. Надо его срочно повысить в звании“. Малиновский сказал, довольно неохотно, что даст Гагарину звание капитана. На что Никита Сергеевич рассердился: „Какого капитана? Вы ему хоть майора дайте“. Малиновский долго не соглашался, но Хрущёв настоял на своём, и в этот же день Гагарин стал майором». Потом Хрущёв позвонил в Кремль и потребовал, чтобы Гагарину подготовили достойную встречу.

За Гагариным прилетел Ил-18, а на подлёте к Москве к самолёту присоединился почётный эскорт истребителей, состоящий из МИГов. Самолёт прилетел в аэропорт Внуково, там Гагарина ожидал грандиозный приём. Огромная толпа народа, вся верхушка власти, журналисты и операторы. Самолёт подрулил к центральному зданию аэропорта, спустили трап, и первым по нему сошёл Гагарин. От самолёта до правительственных трибун была протянута ярко-красная ковровая дорожка, по ней и пошёл Юрий Гагарин под звуки оркестра, исполняющего старинный авиационный марш «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Подойдя к трибуне, Юрий Гагарин отрапортовал Никите Хрущёву: — Товарищ Первый Секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председатель Совета Министров СССР! Рад доложить Вам, что задание Центрального Комитета Коммунистической партии и Советского правительства выполнено…

В роддомах прошли стихийные акции, всех младенцев называли Юрами.

Никита Хрущёв вручил Гагарину на Красной площади Золотую звезду «Героя Советского Союза» и присвоил новое звание «Лётчик-космонавт СССР».

Это событие никого не оставило равнодушным. Множество людей вышло на улицы Москвы, чтобы увидеть Гагарина своими глазами, когда он будет ехать с аэродрома в Кремль. А те у кого не было такой возможности следили за происходящим по телевидению. Стихийно образовывались настоящие демонстрации. Во многих школах отменили уроки. Народ праздновал победу человеческого гения, мастерства и мужества. Вечером на площадях выступали известные писатели и поэты. Все концерты и спектакли начинались с поздравления зрителей с успешным завершением полета Гагарина.

А в следующие два дня на московских аэродромах приземлялись самолеты, которые доставляли делегации из различных стран мира для встречи с первым космонавтом. Вскоре была организована пресс-конференция, на которой Гагарину и конструкторам задавали вопросы зарубежные журналисты.

Ликовал весь мир! Первопроходец Вселенной, покоритель космических просторов, Гражданин Вселенной, Посланник мира - как только не называют Юрия Гагарина. Он стал легендой еще при жизни, с честью пройдя не только испытания неземными перегрузками, но и невиданной славой.

Ю. Б. Левитан на одной из встреч в Саратове на вопрос: «Какие события в своей дикторской работе вы запомнили особо?» - не задумываясь, ответил: «9 мая 1945 г.- День Победы и 12 апреля 1961 г. - день полета Юрия Гагарина в космос.

9 мая - понятно почему: мы долго ждали завершения Великой Отечественной войны. А вот полета человека в космос ждали и не ждали. Нам казалось, что он будет возможным через два-три года. И вдруг!.. Через несколько минут за мной приходит машина и на дикой скорости доставляет в студию. Там вручают мне текст «Сообщения ТАСС о полете человека в космос», я бегу по длинному коридору, быстро схватывая смысл написанного. Меня останавливают товарищи и спрашивают: «Что произошло? О чем сообщение?»

Человек в космосе!

Гагарин!

Захлопнулась дверь в студии. Машинально взглянул на часы: 10 часов 02 минуты. Включил микрофон:

Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза!..»

Ю.Б.Левитан признался: «Читая текст, я старался быть спокойным, но слезы радости застилали глаза. Так было и 9 мая, когда я читал «Акт о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии». Эти передачи шли прямо в эфир, к людям, к нашим соотечественникам и, конечно, ко всем людям Земли…».

Юные космонавты

Среди учебных предметов пусть будут даны основы астрономии, но поставив ее, как преддверие к дальним мирам. Так школы заронят первые мысли о жизни в дальних мирах. Пространство оживет, астрохимия и лучи наполнят представление о величии Вселенной. Молодые сердца почуют себя не муравьями на земной коре, но носителями духа и ответственными за планету. (О.110)

После полета Юрия Гагарина многие юные мечтатели, глядя в звездное небо, мысленно устремлялись в космические просторы. В начале 60-х в нашей стране появились многочисленные клубы юных космонавтов. А самый первый в мире "Клуб юных космонавтов" им. Ю.А. Гагарина (КЮК) был организован в Ленинграде летом 1961 года.

Идея создания клуба принадлежала директору Ленинградского городского детского парка Аде Александровне Картавченко. Благодаря Аде Александровне был достигнут высокий, я бы сказала, совсем не детский уровень подготовки юных космонавтов. Одним из руководителей клуба на протяжении нескольких лет был Сергей Павлович Кузин. Но высшим руководящим органом являлся Совет клуба во главе с Председателем. И Совет и Председатель избирались самими ребятами и пользовались большим авторитетом.

Мне посчастливилось заниматься в этом клубе. Запомнился энтузиазм и серьезное, ответственное отношение ребят к занятиям. Для нас это была не игра, а трудная и увлекательная работа. Мы занимались в институте теоретической астрономии, где был организован специальный курс астродинамики с изучением небесной механики, теории движения ракет и искусственных спутников.

С большим интересом мы посещали лекции по астрономии в планетарии, чертили карту звездного неба, решали астрономические задачи, наблюдали в телескоп за звездами и Луной. В Университете на матмехе проходили занятия по высшей математике. А в ВМА проводились тренировки на устойчивость организма к перегрузкам (катапультирование, барокамера, сурдокамера, центрифуга и т.п.). Многие испытания проходили под руководством Бондарева Эдуарда Васильевича, который в то время занимался исследованиями влияния различных факторов (перегрузок, давления, тишины, различных медицинских препаратов и т.д.) на организм человека и его психику.

В клубе ДОСААФ мы изучали материальную часть самолетов и двигателей, радиотехнику, учились управлению самолетом и прыжкам с парашютом (с 50-метровой вышки и с самолета). Но, пожалуй, самыми любимыми были занятия в ВАУ ГВФ, где на различных тренажерах проверяли и тренировали вестибулярный аппарат. Руководил занятиями Стрелец Владимир Григорьевич, в то время кандидат биологических наук, разрабатывающий теорию профессионально-прикладной физической подготовки летчиков.

Много внимания уделялось спорту. На всю жизнь запомнились туристические, лыжные и шлюпочные походы, в которых, как правило, создавались сложные условия, требующие мужества, терпения, выносливости и умения выживать.

А после трудного перехода - песни у костра о космосе и звездах, мечтах и дружбе. Вспомнились слова из нашей песни: «…И поют о звездах дальних и таинственных семь девчонок у походного костра…». (слова И. Бораминской) Юные космонавты встречались Ю.Гагариным и Г.Титовым. Но больше всего впечатлений оставила поездка в Звездный Городок в 1964 году. Там состоялась встреча с Г.Титовым, А.Николаевым и В.Быковским. Космонавты беседовали с ребятами около двух часов. В это же время был снят документальный фильм о нашем клубе «А потом на Марс». По окончании клуба выпускникам присваивалось звание инструктора-космонавта по организации КЮК и давалась рекомендация для поступления в ВУЗы. Свидетельства об окончании обучения в КЮК вручал Главный маршал авиации А.А.Новиков.

Несмотря на то, что никто из нас не стал космонавтом, занятия в клубе оставили неизгладимый след в нашей жизни и, так или иначе, повлияли на выбор жизненного пути. Среди выпускников клуба есть астрономы, летчики, врачи, кандидаты и доктора наук, инженеры, профессора, преподаватели. Андрей Толубеев стал народным артистом России. А Ирина Бораминская - известным хореографом; Александр Гайдов - главный нейрохирург г. Севастополь; Лев Моносов - канд. географ. наук, почетный строитель России; Виталий Богданов - профессор, канд. психол. наук; Олег Виро - профессор, доктор физ.-мат. наук, один из ведущих математиков мира; Герман Берсон за заслуги перед государством и большой личный вклад в развитие науки награжден Медалью Ордена «За заслуги перед отечеством» II степени; Михаил Горный - канд. физ.-мат. наук, юрист, доцент кафедры прикладной политологии НИУ ВШЭ в СПб, был депутатом Ленсовета, советником губернатора СПб…

День 12 апреля навсегда стал нашим праздником. В этот день, где бы мы ни находились, мы стараемся отложить свои дела и приехать на нашу встречу.

ЧЕРЕЗ 50 ЛЕТ

Взор и ожидания человечества должны быть обращены к дальним мирам. (Оз. 3-V-4)

Со дня первого полета человека в космос прошло 50 лет. С тех пор космонавтикой пройден гигантский путь, совершены невиданные открытия. Были запущены Международные космические станции. Численность космонавтов превысила половину тысячи. Пилотируемая космонавтика вышла на рекордный по продолжительности полёт космонавта на орбите (Валерия Полякова) - 438 суток. А рекордсменом по длительности пребывания в космосе стал космонавт Сергей Крикалёв, совершивший 6 полётов с пребыванием в космосе 803 суток. Появился космический туризм. С каждым днем все более расширяется сфера прикладного использования космонавтики: служба погоды, навигация, спасение людей и спасение лесов, всемирное телевидение, всеобъемлющая связь, самые передовые технологии.

Много изменений произошло в нашей стране с того памятного дня. В 90-х были приостановлены космические программы, в бедственном положении, вплоть до полного исчезновения, оказались многие направления советской науки. Все, кому небезразлична судьба России, обеспокоены проводящейся в наши дни компанией по искажению истории. Политика клеветников на Советский Союз направлена на убеждение молодежи в том, что СССР всегда отставал или только повторял чужие достижения. Еще в 60-х западные учёные стали выдвигать проекты освоения космоса, присваивая себе авторство идей Циолковского («Сфера Дайсона», «Космические поселения О’Нэйла” и многое другое). На Западе наследие великого учёного и философа почти вычеркнуто из истории и практически неизвестно даже специалистам. Многие американцы уже практически забыли о Гагарине.

Удивляют и возмущают и другие факты пренебрежения историей Российской космонавтики. Так, манекен «Иван Иванович» с 1994 года таинственным «законным» образом переехал в Америку и экспонируется в Смитсоновском национальном музее искусства и космоса. И совсем уж насмешкой выглядит аукцион, приуроченный к 50-летию первого полета человека в космос, на котором будет выставлен на торги космический корабль Восток 3КА-2. Этот аппарат совершил полет в космос с манекеном по прозвищу "Иван Иванович" и собакой Звездочкой на борту. При посадке манекен был катапультирован, а собака в целости и сохранности вернулась на Землю в самом корабле. Первый раз он был продан в начале девяностых. И до этого момента находился в частной коллекции, в США. В качестве утешения остается только надеяться, что благодаря этому американский народ хоть что-то узнает о вкладе России в освоении космоса.

В действительности ни о каком отставании СССР от Запада в области космических технологий не может быть и речи. Если учесть, что наши орбитальные системы и средства доставки оказались гораздо лучше американских, то можно говорить именно об отставании Запада от СССР.

К 90-м годам Советский Союз был лидером по абсолютному большинству (43 из 50-и!) основных научно-технических направлений. Как считают многие независимые эксперты, при сохранении СССР, перечень областей в науке и технике, по которым мы отстаём от Запада, сократился бы до нуля уже к середине 90-х. И немалую роль в этом сыграла наша космическая отрасль. Уничтожение советской космической программы оставило неосуществлёнными множество проектов - как чисто научных, так и промышленных. В настоящее время российские средства выведения космических аппаратов являются наиболее надежными в мире. Американцы летают на МКС на российских кораблях, европейцы и представители других стран используют для запуска своих спутников российские ракеты-носители. Но практически вся российская ракетно-космическая техника пришла еще из советских времен.

Для исправления сложившегося положения в России была разработана Концепция развития российской космонавтики до 2040 г. и началась реализация ее программ.

Продолжается разработка модульной РН "Ангара", начавшаяся еще в 1992 году. На космодроме Байконур совместно с казахстанскими партнерами ведется работа над проектом создания совершенно нового, экологически "чистого" космического ракетного комплекса "Байтерек" и уже началось строительство стартового комплекса под эту ракету. Первый старт "Ангары" с нового космодрома планируется на 2014 год. А с российского космодрома Плесецк ее запуск состоится двумя годами раньше. Существуют планы создания космодрома "Восточный" в приамурье.

В заключение хочу привести слова Елены Ивановны Рерих: «… наука идет такими гигантскими шагами вперед, что скоро будет осознана и следующая ступень, именно, ступень сотрудничества с Космосом, и тогда космическое сознание перестанет пугать даже самых неученых, а станет явлением обычным, и никакой человек, осознавший свое место в Космосе, не сможет оставаться в своем скворешнике. Тогда наступит и духовное объединение».

ПРИЛОЖЕНИЕ:
Хроника исторического полета
3:00 - На стартовой площадке начались заключительные проверки космического корабля. Присутствовал Сергей Павлович Королев
5:30 - Подъем и завтрак Юрия Гагарина и его дублера Германа Титова
6:00 - Началось заседание Государственной комиссии. После заседания было окончательно подписано полетное задание Космонавту-1. Через несколько минут специальный автобус голубого цвета уже ехал к стартовой площадке.
6:50 - После доклада о готовности председателю Государственной комиссии Юрий сделал заявление для печати и радио. Это заявление уместилось на нескольких десятках метров магнитофонной пленки. Спустя пять часов оно стало сенсацией. Находясь на железной площадке перед входом в кабину, Гагарин приветственно поднял обе руки - прощание с теми, кто оставался на Земле. Потом скрылся в кабине.
7:10 - Голос Гагарина появился в эфире.
8:10 - Объявлена 50-минутная готовность. Была устранена единственная неисправность. Она обнаружилась при закрытии люка №1. Его быстро открыли и все поправили.
8:30 - 30-минутная готовность. Титову объявлено, что он может снять скафандр и ехать на пункт наблюдения, где уже собрались все специалисты. Фамилия человека, который первым покинет планету, теперь известна окончательно - ГАГАРИН.
8:50 - Объявлена десятиминутная готовность. Проверка всех основных систем и герметизации.
9:06 - Минутная готовность. Гагарин занял исходное положение.
9:07 -Дается зажигание. Старт корабля «Восток», в эфире слышно знаменитое «Поехали!..»
9:09 - Отделение первой ступени. Гагарин должен услышать, как отделилась эта ступень, и почувствовать, что вибрация резко уменьшилась. Ускорение возрастает, так же как и перегрузки. На пункте наблюдения ждут доклада Гагарина.
9:11 - Выход Гагарина на связь, сброс головного обтекателя.
9:22 - Радиосигналы советского космического корабля запеленговали наблюдатели с американской радарной станции Шамия, расположенной на Алеутских островах. Пятью минутами позже в Пентагон ушла шифровка. Ночной дежурный, приняв ее, тотчас же позвонил домой доктору Джерому Уиснеру - Главному научному советнику президента Кеннеди. Заспанный доктор Уиснер взглянул на часы. Было 1 час 30 минут по вашингтонскому времени. С момента старта «Восток» прошло 23 минуты. Предстоял доклад президенту - русские опередили американцев.
9:57 - Юрий Гагарин передал, что пролетает над Америкой. Официальное сообщение о запуске в космос человека, подписание приказа о присвоении Юрию Алексеевичу Гагарину звания майора.
10:13 - Телетайпы закончили передачу первого сообщения ТАСС. Сотни корреспондентов малых и больших стран штурмом брали здание Телеграфного агентства. Юрий Гагарин стал близким для всех народов земного шара. Но больше всего волновалась и переживала за него, конечно же, Родина.
10:25 - Включена тормозная двигательная установка, и корабль пошел на спуск. Посадка - самый ответственный этап космического полета: ошибка на метр в секунду при скорости 8000 метров в секунду отклоняет точку приземления уже на целых 50 километров.
10:35 - Отделение приборного отсека. Продолжение спуска.
10:46 - Вход в плотные слои атмосферы, потеря связи.
10:55 - Обгоревший железный шар стукнулся о вспаханную почву - поле колхоза «Ленинский путь», юго-западнее города Энгельса, неподалеку от деревни Смеловка. Неподалеку на парашюте опустился Юрий Гагарин.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Ю.З.Никитин. Подумай и ответь. Смоленск. 1999, стр. 139, 278.
2. http://www.infuture.ru/article/506
3. http://progagarina.narod.ru/polet/polet.htm
4. http://vpro24.narod.ru/mix/p12/index.htm
5. Афанасьев И.Б. Мировая пилотируемая космонавтика. История. Техника. Люди. Москва. Изд.: РТСофт. 2005 г.
6. http://www.peoples.ru/military/cosmos/gagarin/history4.html
7. http://yurigagarin.ru/
8. В. Россошанский. Феномен Гагарина. Саратов. Изд.: Летопись: Издательский центр Саратовского Государственного социально-экономического Университета. 2001 г.
9. Рерих Е.И. Письма. 1929-1938 т.2. 17.01.36
10. http://www.gagarinlib.ru/gagarin/flight.php

Уже прошло полвека с того момента, как 12 апреля 1961 г. Юрий Алексеевич Гагарин реализовал извечную мечту человечества вырваться из пут земного притяжения в космическое пространство. После него на нашу планету с орбиты взглянули сотни представителей Земли, настоящих профессионалов своего дела – космонавтов, астронавтов и тайконавтов. В этой области человечество достигло таких высот, что в космос уже летают туристы. Сбываются слова Главного конструктора С. П. Королёва: «Настанет день, когда мы будем летать в космос по профсоюзным путёвкам».

А мы думаем уже о полётах на Луну, Марс, к другим планетам…

Безусловно, за прошедшие XIX и XX века человечество накопило огромное количество знаний по астрономии, космонавтике, ракетной технике. И весь этот опыт наших предков изложен в книгах. И даже сегодня, когда многие черпают свои знания в Интернете, путь этих знаний во Всемирную паутину лежит через книги.

Но какова всё же история достижений космонавтики в литературе?

Кто не знает сегодня отечественных пионеров космонавтики – К. Э. Циолковского и С. П. Королёва, 150- и 100-летие которых мы отметили четыре года назад! Благодаря их героическому труду в 2007 г. мы отметили полувековой юбилей эпохального события, когда впервые в мире материальное тело, «брошенное» с поверхности Земли, не упало обратно. Это был наш, первый в мире спутник ПС. А спустя четыре года после этого триумфа человеческой мысли на космическую орбиту вышел человек – Ю. А. Гагарин.

Многие выдающиеся учёные и конструкторы, достигнув успеха в исследованиях, делились с другими людьми своими знаниями посредством книг как универсального кладезя информации веков.

Начало любой научной, конструкторской или исторической работы – это, прежде всего, работа с литературой, первоисточниками. То есть изучение всего того опыта, который был накоплен предыдущими поколениями и аккумулирован в книгах. Не зря старинная мудрость гласит: «Всё новое – это хорошо забытое старое».

Мистическая тяга человечества к космосу возникла задолго до того, как появились ракеты и человек преодолел земное притяжение. Предки нынешних россиян тоже мечтали об этом. Так, например, ещё в XII веке в Киевском княжестве жил «русский Златоуст» – Кирилл Туровский. Он написал первый трактат по космологии «О небесных силах», в котором рассмотрел строение Вселенной (от слова «поселение») и увязал её с микрокосмом души человека. В другой книге К. Туровского – «Голубиной книге» (т. е. глубинной) – имелось уже множество сведений о происхождении мира. Это с тех времён на Руси считалось, что звёзд на небе столько, сколько и людей на Земле. Поэтому, даже до недавнего времени, всерьёз считалось: падает звезда – человек умер, восходит – родился младенец. В те годы даже в Европе ещё не было мыслителей, которых занимали бы эти проблемы: Дж. Бруно и Н. Коперник родились намного позже.

А в просвещённые времена, особенно на рубеже XIX–XX вв., Россия дала миру множество учёных, которые в своих думах о «земном» поднимались до «высот» космоса. Среди них такие гуманитарии, как Бахтин, Гумилёв, Лосев, естествоиспытатели Вернадский и Чижевский, хирург Пирогов, философы Соловьёв, Бердяев, Булгаков, Флоренский и др. Внесли свой вклад в философию и формирование стремления русского человека к свободе, необъятным просторам Вселенной и магии космоса и творцы художественного слова. Например, поэты Николай Клюев и Сергей Есенин ввели термин «избяной космос». А романс «Гори, гори, моя звезда» стал национальным лирическим гимном.

История показывает, что практически все крупные учёные и конструкторы первой половины XX в. в области космонавтики и ракетной техники пришли к делу своей жизни благодаря толчку, полученному от прочтения какой-нибудь книги. Например, такой книгой для К. Э. Циолковского стала работа А. П. Фёдорова «Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу, как опорную среду» (СПб., 1896). Она не была бестселлером, но благодаря ей мы знаем Циолковского, каким он стал, занявшись исследованием вопроса, изложенного в этой небольшой книге. Книга показалась Циолковскому неясной, но заложенная в ней идея его заинтересовала и он приступил к её строгому физико-математическому обоснованию. Впоследствии Циолковский утверждал: «Вот начало моих теоретических изысканий о возможности применения реактивных приборов к космическим путешествиям… она толкнула меня к серьёзным работам, как упавшее яблоко к открытию Ньютоном тяготения».

Таким образом, благодаря книге Фёдорова в 1903 г. появилась на свет поразительная по силе интеллекта и научного предвидения работа К. Э. Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами». А её значение в судьбе многих известных учёных и конструкторов первой волны вообще не поддаётся оценке. Приоритет её бесспорен. Об этой работе Циолковского написано и сказано столько, что ограничимся цитатой из письма, полученного им из Германии, от одного из пионеров немецкой космонавтики, крупнейшего знатока реактивной техники Германа Оберта: «Я жалею о том, что не ранее 1925 года узнал о Вас. Тогда, зная Ваши превосходные труды (1903 г.), я пошёл бы гораздо дальше и избежал бы ненужных потерь».

О популяризаторской роли книг, практически единственного источника знаний до ХХ века, когда появились научно-популярные журналы и синематограф, не стоит и говорить. Те, кто заложил основы теоретической и практической космонавтики, зачитывались в детстве фантастическими книгами Жюля Верна, Герберта Уэллса и других писателей-фантастов. Вот как начинает К. Э. Циолковский заключительный выпуск своего труда «Исследования мировых пространств реактивными приборами» (1925): «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазёром Жюль Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не повела, если бы не встретила помощь со стороны науки».

Формирование мировоззрения наших дедов и отцов во многом происходило на таких замечательных книгах, как «Межпланетные путешествия» (вышло 11 изданий), «Занимательная астрономия» (26 изданий) известного популяризатора науки и техники Я. И. Перельмана. Например, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор технических наук, профессор К. П. Феоктистов ещё в 8-летнем возрасте (в 1934 г.) решил, что через 30 лет построит космический корабль, на котором полетит в космос. О чём заявил своему приятелю, прочитав книгу Перельмана «Межпланетные путешествия», полученную им от старшего брата Бориса. И его мечта с поразительной календарной точностью сбылась 12 октября 1964 г., когда он вместе с космонавтами В. М. Комаровым и Б. Б. Егоровым совершил полёт на космическом корабле «Восход», в проектировании которого (и многих других) сам Константин Петрович Феоктистов принимал непосредственное участие.

Создание Перельманом нового стиля раскрытия идеи книги было своего рода переворотом в научно-популярной литературе. Используя открытую им манеру изложения, он написал целую библиотеку «занимательной» литературы, изданную огромным тиражом для того времени – более 250 тыс. экземпляров!

С удивительной книги Перельмана «Межпланетные путешествия» началась космическая биография и другого лётчика-космонавта СССР, дважды Героя Советского Союза, доктора физико-математических наук Г. М. Гречко. «И хотя там говорилось, что человек отправится за пределы Земли лет через сто, у меня возникла мечта…» – вспоминает Георгий Михайлович.

Эта и другие подобные книги стали точкой отсчёта в биографиях многих знаменитых и не столь известных людей. Для кого-то это были фантастические повести и романы, которые в изобилии появлялись в конце XIX – начале XX века во время бурного прогресса науки, техники и промышленности, открывавшего широкую дорогу фантазии. Так, тот же Г. М. Гречко говорил, что его «…ещё в детстве увлекла научная фантастика – „Аргонавты Вселенной“, „Аэлита“».

Другой наш всемирно известный пионер космонавтики – Александр Игнатьевич Шаргей, более известный под именем Юрия Васильевича Кондратюка, свою первую научную работу так и назвал – «Тем, кто будет читать, чтобы строить» (1919). Она стала основой его классической работы по теории космонавтики «Завоевание межпланетных пространств» (Новосибирск, 1929). Прочитав эту книгу, американцы использовали разработанную им схему «лунной трассы» для полётов своих космических кораблей «Аполлон» к Луне и обратно на Землю. Так, благодаря книге мысль одного человека стала достоянием всего человечества.

Сегодня для нас являются обыденными такие слова и неологизмы, как «космонавтика», «космонавт», «космодром», «космический полёт», «космический аппарат», «космический корабль», «перегрузка», «скафандр», «первая космическая скорость» и др. Эти выражения естественным образом вошли в нашу жизнь с первым Спутником и полётом Ю. А. Гагарина. А кто первым ввёл эти понятия в наш обиход? Многие об этом даже не задумывались, и сегодня уже наверняка мало кто это знает. А появились эти термины в нашем языке впервые в книге А. А. Штернфельда «Введение в космонавтику» (М.-Л.: ОНТИ НКТП), первое издание которой вышло в 1937 г. Над этой книгой Ари Абрамович работал с 1925 г. Впервые он представил свой труд на суд научной общественности 6 декабря 1933 г. в Варшаве, в Астрономической обсерватории Варшавского университета. Но, к сожалению, тогда она не нашла поддержки у его соотечественников. В мае 1934 г. Штернфельд повторил свой доклад по книге в Сорбонне (Париж), в присутствии всемирно известных французских пионеров космонавтики Р. Эсно Пельтри, А. Луи-Гирша и др. За свой труд А. А. Штернфельд в том же году был удостоен Международной поощрительной премии по астронавтике Комитета астронавтики Французского астрономического общества. В письме А. Луи-Гирша к автору было выражено пожелание, чтобы автор нашёл издателя для публикации своего труда на французском языке – «Initiation a la cosmonautique». Однако это пожелание смогло осуществиться лишь через 3 года и в Советском Союзе.

14 июня 1935 г. учёный с супругой приехал в нашу страну, ставшую для них второй родиной. Он поступил на работу в Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ) – старшим инженером, и параллельно с конструкторской деятельностью продолжил свои теоретические исследования по проблемам ракетной техники. Эти исследования публиковались в Трудах института и вошли в отечественный вариант рукописи «Введение в космонавтику», перевод которой на русский язык выполнил Георгий Эрихович Лангемак. Он не только в высшей степени точно передал мысли автора, но и счёл необходимым сохранить оригинальную терминологию. Само слово «космонавтика» было тогда необычным. Например, признанный популяризатор науки Яков Исидорович Перельман, несмотря на высокую оценку труда Штернфельда, тем не менее упрекнул Лангемака в принятии этого неологизма.

Тот факт, что советский учёный первым применил термин «космонавтика», на Западе замалчивался и даже оспаривался. Так, французский учёный-механик, генеральный директор (1942–1962) Национального управления по авиационным и космическим исследованиям (ONERA) Морис Руа в предисловии к английскому изданию (1959) книги «Ракетные двигатели» М. Баррера, А. Жомотта, Б. Ф. Вебека и Ж. Ванденкеркхова, впервые изданной в Бельгии на французском языке (1956), прямо пишет: «…космонавтика (термин, который я предложил) идёт на смену аэронавтике, расширяя, и даже опережая её».

Таким образом, в период становления космонавтики в научных кругах было не всё так однозначно, как это видится сейчас. В дальнейшем А. А. Штернфельд привнёс в нашу речь и такие слова, как «космонавт» и «космодром».

Тем не менее Франция, под знаком тесного сотрудничества с которой прошел 2010 год («Россия – Франция»), не оставалась в стороне от формирования космического мировоззрения. Например, большую роль в пропаганде идеи космических путешествий и развитии нового мировоззрения, которое впоследствии назвали «космизмом», наряду с отечественными деятелями на раннем этапе пробуждения интереса к покорению бесконечной Вселенной сыграл известный французский популяризатор астрономии Камиль Фламмарион (1842–1925). Большинство его книг были переведены на многие языки, в том числе на русский. В конце XIX – начале XX века это были настольные книги любителей астрономии и всех, кто интересовался наукой. Его фантастические и научно-популярные произведения знакомили читателей с азами астрономии и возбуждали стремление к познанию Вселенной и иных миров. Несмотря на то что в них совершенно отсутствовали технические предвидения, они сыграли определённую роль в пропаганде идеи межпланетных путешествий и оказали большое влияние на старшее поколение будущих работников авиации и ракетной техники. Мы уже не говорим о влиянии Фламмариона на формирование русского космизма (А. В. Сухово-Кобылин, Н. Ф. Фёдоров) и прежде всего на мировоззрение К. Э. Циолковского. Это влияние бесспорно.

Не без влияния книг Фламмариона в России возникли: Нижегородский кружок любителей физики и астрономии, Русское астрономическое общество, Общество любителей мироведения и т. д., члены которых впоследствии тоже написали много книг, а сами эти организации приняли активную роль в книгоиздательской деятельности, направленной на популяризацию знаний по астрономии и космическим исследованиям.

«Космос» (что в переводе с греческого означает «порядок», «устройство», «мировой порядок», «мир» и… «красота») в мифологической и мифологизированной раннефилософской традиции понимается как целостная, упорядоченная, организованная в соответствии с определённым законом Вселенная. Выход человечества в космос, целеустремлённость на его освоение, которые предвосхитил и во многом сформировал наш соотечественник К. Э. Циолковский, до сих пор способствуют расширению индивидуального сознания человека до космических масштабов. По высказыванию В. И. Вернадского, «художественное творчество выявляет нам космос, проходящий через сознание живого существа». Космос выступает олицетворением души в её неисчерпаемости, бессмертии и красоте. Читая книги классиков космонавтики и фантастики, понимаешь, что «космос» и «красота» – тождественные понятия, единство «физики» и «лирики». Эстетика звёздного неба столь грандиозна, что философ Иммануил Кант уподобил звёздное небо нравственным «скрижалям» человеческого сердца. Благодаря сочинениям древних астрономов и астрологов, а затем философов и фантастов, человек всё чаще задумывался о небе и его покорении.

Пусть же и нынешние поколения за прагматизмом современной материальной культуры не потеряют романтику познания нового и стремления к новым высотам!

Виталий Лебедев, председатель Секции истории авиации и космонавтики С.-Петербургского отделения Национального комитета по истории и философии науки и техники РАН

Фантасты изобретают…

Изобретения начинаются с фантазии. Фантастика в древнейших первоистоках начинается с изобретательской мечты. Мы не знаем, кто изобрел колесо, но, бесспорно, это был гениальный изобретатель. Мы не знаем, кто придумал миф об Икаре, но, несомненно, это был великий фантаст.

В мифах и сказках воплотились прототипы гипотез, по прошествии многих столетий возрожденные в новом качестве - как смелые задания науке и технике, а затем - как модели ситуаций, рисующие воображаемые последствия воображаемых изобретений и открытий.

От изобретательской мечты давно минувших веков к инженерно-технологической фантастике сравнительно недавнего прошлого, а от нее - к литературе нашего времени, рассматривающей деятельность ученых в нравственнопсихологическом и социальном аспектах - таковы в историческом плане важнейшие вехи в развитии изобретательской темы. Не вдаваясь в подробности, проследим ее трансформацию, чтобы нагляднее показать, какие резкие сдвиги произошли за последние десятилетия в этой области литературного творчества, прочно связанной с современным научным мышлением и чутко улавливающей перемены в общественном сознании.

«Волшебная сказка, - пишет советская исследовательница Т. Чернышева, - поднимает те же проблемы, над разрешением которых вот уже много лет бьется научная фантастика; проблема времени и пространства, жизни и смерти человека (перенесение героя в одно мгновение в тридесятое царство, сапоги-скороходы, позволяющие преодолевать пространство, нестареющие феи, живая вода и т. д.)».

Сказочная поэтика опирается на чудо, колдовство, магию, и это отличает ее от научнои фантастики, стремящейся объяснить небывалое, необыкновенное, невозможное на данном отрезке времени воздействием материальных сил - природы, науки и техники, изобретательского гения человека или других разумных существ. С развитием знаний, пусть еще совсем примитивных, возникает потребность найти для фантазии какие-то обоснования, снять с нее налет магии и волшебства.

Одним из первых к этому подошел греческий сатирик Лукиан (II в. н. э.), заставивший своего Мениппа не просто подражать Икару («Икароменипп, или Заоблачный полет»), но и поведать, с помощью каких именно приспособлений ему удалось подняться в воздух: «Я старательно отрезал у орла правое крыло, а у коршуна левое и привязал их крепкими ремнями к плечам. Приладив к концам крыльев две петли для рук, я стал испытывать свою силу: сначала просто подпрыгивал, помогая себе руками, затем, подобно гусям, летел над самой землей, слегка касаясь ее ногами во время полета. Однако, заметив, что дело идет на лад, я решился на более смелый шаг: взойдя на Акрополь, я бросился с утеса и… долетел до самого театра».

По справедливому замечанию той же Т. Чернышевой, здесь найден один из важнейших литературных приемов научной фантастики: иллюзию правдоподобия создают реалистические детали. В описании полета героя на Олимп, а потом на Луну якобы достоверные сведения соседствуют с баснословной выдумкой, но показательно само стремление логически обосновать невероятное.

От эпохи первоначального накопления до промышленного переворота, до тех пор, пока наука не выявила своего могущества, инженерная фантастика сосуществовала с изобретательской мечтой в ее первозданном виде, отчетливо кристаллизуясь в рамках других жанров - социальной утопии, философского просветительского романа, романа путешествий и т. д.

Томмазо Кампанелла в «Городе Солнца» (1623) и Фрэнсис Бэкон в «Новой Атлантиде» (1627) выдвигают на первое место науку и технический прогресс, без которых не мыслят совершенного общественного устройства. Например, солярии - обитатели «Города Солнца» - применяют всякого рода изобретения: особые суда и галеры, ходящие по морю без помощи весел и ветра, посредством удивительно устроенного механизма, самоходные парусные повозки, способные двигаться против ветра, аппараты, воспроизводящие в комнатах любые атмосферные явления… Еще больше технических новаций мы встречаем у жителей Бенсалема в знаменитой книге Фрэнсиса Бэкона «Новая Атлантида», где изобретатели окружены всенародным почетом.

Вместе с тем авторы многочисленных «лунных» романов не могут предложить ничего более эффективного, кроме тех же крыльев Икара, деревянного летающего голубя или упряжки диких лебедей. И только Сирано де Бержерак в сатирическом романе «Иной свет, или государства и империи Луны» (1657) среди множества забавных способов достижения ночного светила придумывает еще один, поражающий гениальной догадкой, - ни более ни менее как кабину с несколькими рядами последовательно поджигаемых «летучих ракет».

Завоевание воздушного океана становится па долгие годы главной темой зародившейся научной фантастики. В рассказе Эдгара По «История с воздушным шаром» (1844) аэростат «Виктория», снабженный архимедовым винтом, впервые осуществляет трансатлантический перелет, а затем менее чем через двадцать лет усовершенствованная Жюлем Верном «Виктория» пересекает Африканский континент («Пять недель на воздушном шаре»).

Воздушные шары использовались и для космических путешествий. «Некий Ганс Пфааль» достигает Луны в герметической гондоле аэростата, покрытого тройным слоем лака и наполненного неизвестным газом, плотность которого в 37,4 раза меньше плотности водорода (!). Эдгар По в этом рассказе полемизирует со своими предшественниками, обвиняя их в «ненаучности». Вскоре подобные же упреки бросит Эдгару По автор «С Земли на Луну» (1865) и «Вокруг Луны» (1870), придумавший качественно иное решение, которое, как впоследствии выяснилось, содержало дальновидный прогноз. Трое пассажиров цилиндро-конического вагона-снаряда, выброшенные в пространство гигантской пушкой, испытывают эффекты невесомости, огибают Луну и падают в Тихий океан неподалеку от места старта (полуостров Флорида), где их вылавливает сторожевой корвет. До более действенного способа придания снаряду с людьми необходимой скорости Жюль Верн не додумался, но его романы стимулировали изобретательскую мысль. Вспомним признание Циолковского: «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Ж. Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не привела, если бы не встретила помощь со стороны науки».

Гениальные догадки, как и технически обоснованные прогнозы, вопреки распространенному мнению, в фантастике очень редки. Смелые задания науке и технике - гиперболы реальных возможностей. За немногими исключениями, фантасты не столько предвидят, сколько истолковывают идеи изобретателей. Воображение писателей либо идет вровень с наукой и техникой, либо несколько отстает - даже тогда, когда фантастические изобретения не расходились с ньютоновой механикой.

Характерно, что до появления машины Уатта ни один фантаст не предвидел революционного действия энергии пара. Но как только она стала реальной силой, слово «машина» обрело новый смысл.

Жюль Верн в изображении техники будущего опирался на проекты изобретателей, прославлял энергию электричества, дающую человеку власть над природой, и «проглядел» двигатель внутреннего сгорания.

Неожиданной оказалась для фантастов и возможность беспроволочной связи. Но коль скоро эта связь появилась, писатели, обгоняя друг друга, показали, какие блестящие перспективы здесь открываются. «В фантастических романах, - иронически заметил в записной книжке Илья Ильф, - главное это было радио. При нем ожидалось счастье человечества. Вот радио есть, а счастья нет».

Открытие радиоактивности тоже не было предусмотрено фантастами, но позволило безошибочно экстраполировать в будущее применение атомной энергии в мирных и военных целях, даже с указанием точных сроков введения в действие атомной электростанции и взрыва атомной бомбы. Именно это гигантское открытие и цепь последовавших за ним породили в западной фантастике тему мировых катастроф.

И тут мы подошли к главной проблеме, актуальность которой коренится в самой действительности: двойственному отношению писателей-фантастов к научно-техническому прогрессу, как к источнику благоденствия и потенциальной угрозе. Еще задолго до того, как Пьер Кюри в 1903 году при вручении ему Нобелевской премии заявил, что новейшие научные открытия таят в себе величайшую опасность, хотя в конечном счете принесут человечеству больше пользы, чем вреда, писатели говорили о скрытых в природе демонических силах, которые, как джинн из бутылки, когда-нибудь вырвутся на свободу…

Немецкий романтик Эрнст Теодор Амадей Гофман, восхищаясь безукоризненным искусством механиков, наделял заводные автоматы несвойственной им самостоятельностью, видел в них своего рода предвестие бездушного машинного века («Автомат», «Песочный человек»). Тема механических слуг, таящих в себе неведомые опасности, от Гофмана тянется к Чапеку с его «универсальными роботами», затем к Азимову, Лему и многим другим авторам, заполонив современную фантастику.

Франкенштейн, герой одноименного романа дсвятнадцатилетней англичанки Мэри Шелли (1818 г.) - гениальный ученый, мечтающий постигнуть тайны живой материи, чтобы возвращать к жизни умерших и победить смерть. Созданный Франкенштейном уродливый человекоподобный гигант страдает от одиночества, от невозможности найти себе место в человеческом обществе и жестоко мстит людям. Имя Франкенштейна становится нарицательным для ученого, создавшего злую силу, с которой он не может справиться.

Тему искусственного человека, трактованную Мэри Шелли в философско-обобщенном плане, продолжают Вильс де Лиль-Адан («Ева будущего»), Буссенар («Тайна доктора Синтеза») и современные писатели. От средневекового голема и человечка в колбе - гомункулуса - фантастика ведет к биологическому роботу - андроиду. Зловещая коллизия Франкенштейна воскресает во многих романах (например, «Остров доктора Моро» Уэллса) и нарастает крещендо в фантастике XX века, отображающей в гиперболизированных образах противоречия научно-технического прогресса в условиях капиталистического общества. Крупнейшие ученые не раз говорили об зтих противоречиях, может быть, несколько преувеличивая угрозу негативных последствий. Норберт Винер, например, утверждал, что саморазвивающиеся кибернетические устройства теоретически способны совершать непредусмотренные действия, и ссылался то на балладу Гете «Ученик чародея», то на «Франкенштейна» Мэри Шелли.

Свойственный современной фантастике дух свободного исследования, вольное обращение с незыблемыми прежде понятиями - пространства, времени, тяготения, энергии, массы, законами оптики и т. п. - сближает ее с физикой XX столетия. Уэллс проложил здесь дорогу, подняв принципиально новые темы, получившие дальнейшую разработку у его многочисленных последователей. Фантастические идеи Уэллса были навеяны предчувствием гигантских социальных катаклизмов и предстоящей ломки общепринятых научных доктрин - механистического видения мира. Фантастика, прежде оперировавшая конкретными понятиями, научилась претворять в зримые образы отвлеченные математические истины. Но в какую бы химерическую форму они ни облекались, их нельзя считать произвольными измышлениями, «чистой» игрой ума, как, скажем, «машину времени», придуманную тем же Уэллсом еще в 1895 году, за десять лет до опубликования первого трактата Эйнштейна. Позже, когда ученые стали рассматривать время как некую изменяющуюся физическую реальность, а не только как математическую абстракцию, на просторы Галактики вырвались созданные воображением писателей звездолеты разных конструкций. Теоретически обоснованный парадокс времени породил поразительные сюжеты. Путешествия в прошлое и будущее с вытекающими из них «хроноклазмами» заставили работать фантазию в доселе неизведанных направлениях.

Теория относительности и атомная физика, молекулярная биология и кибернетика революционизировали науку, а вместе с ней и научную фантастику. Ученые подарили ей «сумасшедшие» идеи, которые осуществляют «сумасшедшие» изобретатели. Они встретятся и на страницах этого сборника, дающего вслед за ранее изданным в общем верное представление о современной изобретательской фантастике.

Из книги в книгу, из рассказа в рассказ переходит почти в неизменном виде схематизированный образ гениального ученого, одержимого маниакальными идеями чудака, который часто сам не ведает, что творит и к каким неожиданным последствиям может привести эксперимент. Главное в таких рассказах - изобретение, а сам изобретатель или исследователь оттеснен на задний план, это нарочито упрощенный характер с едва намеченными индивидуальными свойствами. Очевидно, фантастический сюжет, особенно если мы имеем дело с рассказом, не выдерживает двойной нагрузки: обоснование и реализация замысла оттесняют «человековедческое» начало.

Эта литературная условность сохраняется в первую очередь в англо-американской фантастике и сохраняется лишь по традиции. Если в 1901 году в Соединенных Штатах 82 % всех патентов было выдано независимым изобретателям и 18 % фирмам, то в 1967 году 77 % патентов получили фирмы вместе с правительственными организациями и только 23 % - отдельные лица. Крупные изобретения и открытия в наше время делаются чаще всего научными коллективами, но фантасты по-прежнему извлекают эффекты из заведомо неправдоподобного допущения: «сумасшедший» изобретатель производит парадоксальные опыты на свои скромные средства, на свой страх и риск, в каком-нибудь заброшенном сарае, на чердаке или в затхлом погребе. Действуя по наитию, как средневековый алхимик, один или вдвоем с помощником, он достигает изумительных результатов - вторгается в неведомое и вырывает у природы ее сокровенные тайны, нарушающие мировое равновесие.

В рассказе Робина Скотта «Короткое замыкание» агрегат, сконструированный наобум из бросовых деталей простецким парнем, замыкается ни больше ни меньше как со всей Вселенной, черпая энергию в ином пространстве и времени. Происходит короткое замыкание вдоль восточного побережья Северной Америки. Неожиданно возникает, воплощаясь в металле и пластике, искусственный интеллект - одухотворенное Нечто, готовое мгновенно выполнить любые три желания. Стоит ли говорить, что изобретатель и его дружок используют внезапно обретенное могущество далеко не лучшим образом, как, впрочем, и герои «Обновителя» Джона Рэкхема, которым удается расшифровать найденный в рукописях деда таинственный рецепт омолаживающего состава и успешно испытать его свойства на молодой женщине.

В этих рассказах, изобилующих фарсовыми ситуациями, проблема моральной ответственности ученого решается в откровенно юмористическом плане, на уровне юмористики Джерома К. Джерома или Уильяма Джекобса. Другие писатели, вроде Роальда Даля и Дональда Уондри - оба они англичане, - развивают богатейшие традиции английской литературной сказки (Кэролл, Барри, Милн, Толкиен, Дэнсани и другие) с ее явно парадоксальным видением мира.

Нарушение экологического баланса, порча окружающей среды, разрыв человека с природой могут вызвать необратимый процесс, если люди вовремя не опомнятся. Все это вселяет тревогу, получает прихотливое преломление в философско-аллегорических образах. Изобретатель «Звуковой машины» в рассказе Р. Даля с ужасом убеждается, что срезаемые растения испытывают физическую боль, издают вопли и стоны. В «Странной жатве» Д. Уондри таинственный аппарат некоего Джонса улавливает и концентрирует универсальные излучения, оживляющие растительный мир. Фруктовые деревья, злаки и овощи, наделенные подвижностью и зачатками разума, ускользают от фермеров, переходят затем в наступление, поднимают бунт…

Так в современной фантастике возрождается поэтика волшебной сказки. Возрождаются в наукообразном обличье и вечные фольклорные сюжеты: живая вода, источник забвения, эликсир долголетия и молодости, магические силы, дающие власть над природой, палочка-выручалочка, скатерть-самобранка, животные и растения, обладающие чудесными свойствами, и т. д. В этом ответвлении изобретательская фантастика смыкается с fantasy, фантастикой ненаучной, не требующей от автора правдоподобных научных обоснований. Но и рассказы с научными обоснованиями нередко воспринимаются читателями как «научные сказки».

Любопытно мотивируется в «Практичном изобретении» Леонарда Ташнета материализация оптической иллюзии, создаваемая «овеществленной» голограммой. Однако мирное изобретение может превратиться в опасное оружие. Изобретатели, предвидя нежелательные последствия, удерживаются от соблазна взять на него патент. Л. Ташнет - доктор философии, он относится к группе американских ученых, время от времени выступающих с научно-фантастическими произведениями. Тема моральной ответственности - едва ли не главная в его литературном творчестве. Близок ему по духу Джон Робинсон Пирс, известный специалист в области электроники и теории связи, член Национальной Академии наук США, увлекшийся фантастикой еще в 30-е годы, когда подобные «забавы» ученого могли губительно отразиться на его репутации. Поэтому большую часть своих рассказов Пирс подписывал псевдонимом Дж. Дж. Куплинг. Но рассказ «Инвариантный», трактующий извечную тему бессмертия - один из немногих, подписанных его настоящей фамилией. Проблема и здесь переводится в этический план. Ученый, научившийся задерживать метаболизм клеток, становится в сущности бессмертным, но при этом теряет способность воспринимать новые впечатления. Возникают вопросы: нужно ли стремиться к продлению жизни любой ценой и можно ли считать гуманными какие бы то ни было эксперименты, способные подавить психику?

Приходит в ужас от возможных последствий своего изобретения и завещает его уничтожить профессор Фэйрбенк, герой рассказа американского фантаста Рэя Рассела (не смешивать с ветераном английской фантастики Эриком Фрэнком Расселом!), придумавший еще один вариант машины времени, казалось бы, давно уже исчерпавшей скрытые в ней сюжетные возможности. Но и в данном случае дело не в самом изобретении, которое мотивируется более или менее стандартно, а в моральных критериях, вытекающих из замысла. Самоубийство ученого, пренебрегшего нравственными нормами, психологически вполне оправдано («Ошибка профессора Фэйрбенка»).

В отличие от Р. Рассела, польский писатель Януш А. Зайдель, чьи произведения у нас хорошо известны, ограничивается логической экстраполяцией, с помощью все той же машины времени остроумно решая традиционную фаустовскую тему продления жизни. Неизлечимо больного человека отправляют в будущее, медики его исцеляют, а затем из-за трудностей адаптации он возвращается в свое время.

Наибольшего успеха фантасты достигают в тех случаях, когда техническая гипотеза не только не отделяется от нравственно-психологической коллизии, но и способствует раскрытию характеров. Удается это, как правило, лишь немногим ярко одаренным авторам. К таким принадлежит, без сомнения, англо-ирландский писатель Боб (Роберт) Шоу, получивший известность после публикации в 1966 году великолепной новеллы «Свет былого». Критики считают главным достоинством Шоу выдвинутую им идею «медленного стекла», утверждая, что это чуть ли не единственная за последние годы действительно оригинальная фантастическая гипотеза. Но ведь идея сама по себе, в отвлечении от замысла, как бы она ни была эффектна, не произвела бы особого впечатления, если бы так плотно не врастала в художественную ткань и не способствовала раскрытию внутреннего мира героя. Проникновенный лиризм, тончайшие психологические нюансы делают «Свет былого» примечательным явлением современной западной фантастики.

Один из ее корифеев американец Курт Воннегут, автор переведенных у нас романов «Утопия 14» (в оригинале «Пианола»), «Бойня номер пять», «Колыбель для кошки», по праву считается крупнейшим сатириком, продолжателем в социальной фантастике линии Свифта-Уэллса-Чапека. В любом из его произведений обнажаются кричащие противоречия, неустроенность и абсурдность холодного мира денежных отношений, лишающих человека человеческой сущности. В рассказе «Как быть с Эйфи?» ловкий делец, не считаясь с пагубными последствиями, готов в погоне за прибылью запустить в массовое производство аппарат, вызывающий эйфорию. Как всегда у Воннегута, художественное воздействие достигается средствами гротеска, доведенного до «черного юмора».

Айзек Азимов более оптимистичен и вместе с тем более традиционен. Его знаменитые рассказы о роботах, так же как и единодушно принятые писателями-фантастами замечательно сформулированные «Три закона роботехники», - это смелое задание науке и технике на стадии современного мышления. Самый ранний из рассказов о роботах - «Странный товарищ по играм» (в русском переводе «Робби») появился в 1940 году, когда Азимову было двадцать лет. Этот цикл непрерывно пополняется, включая рассказы о создании и подвигах первых роботов, а затем романы «Стальные пещеры» и «Обнаженное солнце», которые наряду с новыми рассказами раскрывают особенности «второго этапа» развития роботов. Здесь постоянными героями становятся детектив Элидж Бейли и его друг - совершенный биологический робот - Р. Дэниил Оливо, обладающий безукоризненной логикой, которая демонстрируется, в частности, и в рассказе «Зеркальное отражение», где дилемма, возникающая из-за неспособности робота лгать и невозможности для него причинить вред человеку, получает интересное решение, основанное на знании человеческой психологии.

Три закона роботехники настолько прочно утвердились в научно-фантастической литературе, что, по шутливому замечанию одного из фантастов, Азимов сначала изобрел эти законы, а потом использовал всю силу своего воображения, придумывая способы, как бы их обойти. Этим занимается и французский фантаст Клод Шейнисс, посвятивший Азимову свой рассказ «Конфликт между законами». Любопытно, что примерно такая же психологическая коллизия была рассмотрена и самим Азимовым в статье «Совершенная машина»: «Должен ли робот препятствовать хирургической операции, поскольку разрез наносит ущерб организму пациента?» К. Шейнисе предлагает юмористический выход из создавшегося положения.

Более привычные художественные решения мы находим в рассказах, где традиционный приключенческий сюжет подчинен логическому обоснованию конкретной технической гипотезы.

Фантастический аппарат - левитатор, взаимодействующий с гравитационным полем Земли, поначалу испытывается изобретателем-инвалидом в трудных условиях восхождения на Эверест в предвидении блистательной перспективы «изменить судьбу многих миров». Ибо, как утверждает изобретатель, его левитатор должен возвратить человечеству «свободу, утраченную давным-давно, когда первые амфибии покинули свою невесомую подводную родину». Так в романтическом ключе решает поставленную проблему известный английский фантаст Артур Кларк в прекрасно написанном рассказе «Безжалостное небо».

По сути, к такому же традиционному художественноиллюстративному методу прибегает болгарский писатель Цончо Родев. В его «Рукописи Клитарха» изобретение, предполагающее перестройку человеческого организма для приспособления к водной среде, убедительно мотивируется, вписываясь в подвижные рамки полуюмористического, полудетективного сюжета.

Итак, в этом кратком очерке мы проследили развитие изобретательской темы в мировой научной фантастике и на произведениях, включенных в сборник «Практичное изобретение», попытались показать, насколько многогранно зарубежные фантасты воплощают сегодня фантастические идеи и гипотезы.


Е. Брандис, В. Кан

Что бы я ни сочинял, что бы я ни выдумывал, всё это всегда будет ниже действительных возможностей человека. Придёт время, когда наука опередит фантазию.

Жюль Верн

Жюль Верн считается не только одним из основателей научной фантастики, но и писателем, который, как никто другой, умел предугадывать будущее. Немного найдётся авторов, которые сделали бы столько для популяризации науки и прогресса, сколько великий француз. Сегодня, в XXI веке, мы можем судить, насколько часто он оказывался прав - или не прав.

Из пушки на Луну


Верн отправил на Луну трёх путешественников - столько же входило в команду каждого из «Аполлонов». Снаряд «Колумбиады» был алюминиевым - и именно сплавы алюминия использовались при создании посадочного модуля «Аполлонов».

Молодой Жюль Верн

Одно из самых смелых пророчеств Верна - космические путешествия. Конечно, француз не был первым автором, отправившим своих героев к небесным сферам. Но до него литературные астронавты летали только чудесным образом. Например, в середине XVII века английский священник Фрэнсис Годвин написал утопию «Человек на Луне», герой которой отправился к спутнику с помощью фантастических птиц. Разве что Сирано де Бержерак летал к Луне не только верхом на чёрте, но и с помощью примитивного аналога ракеты. Однако о научном обосновании космического полёта писатели не задумывались вплоть до XIX века.

Первым, кто всерьёз взялся отправить человека в космос без помощи «чертовщины», стал как раз Жюль Верн - он полагался, естественно, на силу человеческого разума. Однако в шестидесятых годах позапрошлого века об освоении космоса люди могли только мечтать, и наука всерьёз этим вопросом ещё не занималась. Французскому литератору приходилось фантазировать исключительно на свой страх и риск. Верн решил, что лучшим способом отправить человека в космос станет гигантская пушка, снаряд которой послужит пассажирским модулем.

Именно со снарядом связана одна из главных проблем проекта «лунной пушки». Сам Верн прекрасно понимал, что астронавтов в момент выстрела ожидают серьёзные перегрузки. Это видно по тому, что герои романа «С Земли на Луну» пытались обезопасить себя с помощью мягкой обшивки стен и матрацев. Излишне говорить, что всё это в реальности не спасло бы человека, решившегося повторить подвиг членов «Пушечного клуба».

Впрочем, даже если бы путешественникам удалось обеспечить безопасность, остались бы ещё две практически неразрешимые проблемы. Во-первых, пушка, способная запустить снаряд такой массы в космос, должна быть просто фантастической длины. Во-вторых, даже в наши дни невозможно обеспечить пушечному снаряду стартовую скорость, позволяющую преодолеть притяжение Земли. Наконец, писатель не учитывал сопротивление воздуха - хотя на фоне прочих проблем с идеей космической пушки это уже кажется мелочью.

В то же время невозможно переоценить влияние, оказанное романами Верна на зарождение и развитие космонавтики. Французский писатель предсказал не только путешествие к Луне, но и некоторые его детали - например, размеры «пассажирского модуля», количество членов экипажа и примерную стоимость проекта. Верн стал одним из главных вдохновителей космической эры. Константин Циолковский говорил о нём:

Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазёром Ж. Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении.

По иронии судьбы именно Циолковский в начале XX века окончательно обосновал несовместимость задумки Верна с пилотируемой космонавтикой.

Экипаж МКС доставил на орбиту рукописи Жюля Верна

Фантастику в жизнь: Космическая пушка

Почти через сто лет после выхода «Человека на Луне» проект космической пушки обрёл новую жизнь. В 1961 году министерства обороны США и Канады запустили совместный проект HARP. Его целью было создать пушки, позволяющие выводить на низкую орбиту научные и военные спутники. Предполагалось, что «суперпушка» позволит существенно сократить затраты на запуск спутников - всего до нескольких сотен долларов за килограмм полезного веса.

К 1967 году команда во главе со специалистом по баллистическому оружию Джеральдом Буллом создала десяток опытных образцов космической пушки и научилась запускать снаряды на высоту в 180 километров - это притом, что в США космическим считается полёт за пределы 100 километров. Однако политические разногласия между США и Канадой привели к закрытию проекта. Ныне пушка HARP заброшена и порастает ржавчиной.


Эта неудача не поставила крест на идее космической пушки. До конца XX века было предпринято ещё несколько попыток создать её. Но до сих пор никому не удалось вывести пушечный снаряд на орбиту Земли.

Подводная лодка

На самом деле Жюль Верн чаще всего предвосхищал не появление новых технологий, а направление развития уже существующих. Наиболее наглядно это можно показать на примере знаменитого «Наутилуса».

Первые проекты и даже рабочие прототипы подводных судов появились задолго до рождения самого Верна. Более того, к моменту, когда он приступил к работе над «20 000 лье под водой», во Франции уже спускали на воду первую механическую подводную лодку, которую окрестили «Ныряльщиком», - и Верн собирал о ней сведения, прежде чем занялся романом.

Но что представлял собой «Ныряльщик»? На борту судна с трудом помещалась команда из 12 человек, оно могло погружаться не более чем на 10 метров и развивать под водой скорость лишь в 4 узла.

На этом фоне характеристики и возможности «Наутилуса» выглядели совершенно невероятными. Комфортабельная, как океанский лайнер, и прекрасно приспособленная для длительных экспедиций подлодка с глубиной погружения, которая исчислялась километрами, и предельной скоростью в 50 узлов.

Фантастика! Причём до сих пор. Как это не раз случалось с Верном, он переоценил возможности не только современных ему, но и будущих технологий. Даже атомные субмарины XXI века не способны соперничать в скорости с «Наутилусом» и повторять те манёвры, которые он проделывал играючи.

Не могут они и обходиться без дозаправки и пополнения запасов столько времени, сколько мог «Наутилус». И, разумеется, с нынешними подлодками ни за что не управится один человек - а Немо продолжал плавать на «Наутилусе» и после того, как потерял всю команду. С другой стороны, на судне отсутствовала система регенерации воздуха, для пополнения его запаса капитану Немо требовалось раз в пять дней подниматься на поверхность.

Несмотря на всё это, нельзя не признать, что общие тенденции развития подводных кораблей Верн предугадал с поразительной точностью. Способность субмарин совершать длительные автономные путешествия, масштабные сражения между ними, исследования с их помощью морских глубин и даже поход подо льдами к полюсу (Северному, конечно, а не Южному - здесь Верн ошибся) - всё это стало реальностью. Правда, лишь во второй половине XX века с появлением технологий, о которых Верн даже не мечтал, - в частности, атомной энергетики. Первую в мире атомную подводную лодку символично окрестили «Наутилусом».

В 2006 году компания Exomos создала действующую подводную лодку, максимально приближённую к литературному «Наутилусу», - по крайней мере в том, что касается внешнего вида. Судно используется для развлечения туристов, посещающих Дубай.

Фантастику в жизнь: Плавучий город


В романе «Плавучий остров» французский романист сделал предсказание, которое пока что не сбылось, но уже очень скоро может воплотиться в жизнь. Действие этой книги разворачивалось на искусственном острове, на котором самые богатые люди Земли попытались создать для себя рукотворный рай.

Эту идею в наши дни готова воплотить организация Seasteading Institute. Она намерена к 2014 году создать даже не одно, а несколько плавучих городов-государств. Они будут обладать суверенитетом и жить по собственным либеральным законам, что должно сделать их крайне привлекательными для бизнеса. Одним из спонсоров проекта выступает основатель платёжной системы PayPal Питер Тиль, известный либертарианскими взглядами.

Летательные аппараты

Чтобы рассказать о покорении воздушной стихии, Верн придумал Робура-завоевателя. Этот непризнанный гений чем-то напоминает Немо, но лишён романтики и благородства. Сначала Робур создал воздушное судно «Альбатрос», которое поднималось в воздух с помощью пропеллеров. Хотя внешне «Альбатрос» походил скорее на обычный корабль, его с полным основанием можно считать «дедушкой» вертолётов.

А в романе «Властелин мира» Робур разработал и вовсе невероятное транспортное средство. Его «Грозный» был машиной-универсалом: с одинаковой лёгкостью перемещался по воздуху, земле, воде и даже под водой - и при этом мог двигаться со скоростью порядка 200 миль в час (в наши дни это звучит забавно, но Верн считал, что такой болид станет невидимым для человеческого глаза). Эта универсальная машина так и осталась выдумкой писателя. Наука отстаёт от Верна? Дело не только в этом. Такая машина-универсал просто непрактична и невыгодна.

Попытки создать гибрид летательного аппарата и подводной лодки предпринимались. Причём, как ни странно, удачные. В 1930-х советские конструкторы пытались «научить» гидросамолёт подводному плаванию, но проект не был доведён до конца. А вот в США в 1968 году на нью-йоркской промышленной выставке продемонстрировали прототип летающей субмарины Aeroship. Применения на практике эта техническая диковинка так и не нашла.

Гитлер и оружие массового уничтожения

Жюль Верн ушёл из жизни в 1905 году и не увидел ужаса мировых войн. Но он, как и многие его современники, ощущал приближение эпохи масштабных конфликтов и появление новых разрушительных видов оружия. И, конечно, французский фантаст пытался предугадать, какими они окажутся.

Серьёзное внимание теме войны и оружия Верн уделил в романе «Пятьсот миллионов бегумы». Главным злодеем книги он сделал немецкого профессора Шульце - одержимого националиста с жаждой мирового господства. Шульце изобрёл гигантскую пушку, способную поражать цель на расстоянии многих километров, и разработал для неё снаряды с ядовитым газом. Таким образом, Верн предвосхитил появление химического оружия. А в романе «Флаг родины» француз и вовсе изобразил суперснаряд «фульгуратор Рок», способный уничтожить любое строение в радиусе тысяч квадратных метров, - аналогия с ядерной бомбой буквально напрашивается.

При этом Верн предпочитал смотреть в будущее с оптимизмом. Опасные изобретения в его книгах губили, как правило, собственных создателей - как погиб от замораживающей бомбы коварный Шульце. В реальности, увы, от оружия массового поражения страдал кто угодно, только не его создатели.


Созданный профессором Шульце газ мог моментально замораживать всё живое. Но предшественника Гитлера подвела ненадёжность его изобретений.

Облик XX века

На заре своей карьеры, в 1863 году, тогда ещё малоизвестный Жюль Верн написал роман «Париж в ХХ веке», в котором пытался предугадать, как будет выглядеть мир спустя столетие. К сожалению, едва ли не самая пророческая работа Верна не только не получила признания при жизни писателя, но и увидела свет лишь на исходе того самого XX века.

Первый читатель «Парижа в XX веке» - будущий издатель «Необыкновенных путешествий» - Пьер-Жюль Этцель забраковал рукопись. Отчасти по причине чисто литературных недостатков - писатель был ещё неопытен, - а отчасти потому, что Этцель посчитал прогнозы Верна слишком невероятными и пессимистичными. Редактор был уверен, что читатели сочтут книгу совершенно неправдоподобной. Роман впервые увидел свет лишь в 1994 году, когда читатели уже могли по достоинству оценить прозорливость фантаста.

В Париже «завтрашнего дня» высились небоскрёбы, люди путешествовали на сверхскоростных электропоездах, а преступников казнили при помощи электрического разряда. Банки пользовались вычислительными машинами, которые мгновенно выполняли сложнейшие арифметические операции. Конечно, описывая XX век, писатель основывался на достижениях своих современников. Например, всю планету опутывает глобальная информационная сеть, но в основе её лежит обычный телеграф.

Но даже без войн мир XX века выглядит довольно мрачным. Мы привыкли считать, что Верн вдохновлялся научно-техническим прогрессом и воспевал его. А «Париж в XX веке» демонстрирует нам общество, где высокие технологии сочетаются с жалкой жизнью. Людей заботят лишь прогресс и нажива. Отправлена на свалку истории культура, позабыты музыка, литература и живопись. Здесь, к счастью, Верн сильно сгущал краски.

Кроме всего прочего, «Париж в XX веке» предвосхитил «теорию сдерживания», разработанную американским дипломатом Джорджем Кеннаном лишь в 1940-х. Верн предполагал, что с появлением у нескольких стран оружия, способного уничтожить всю планету, войны сойдут на нет. Как мы знаем, тут фантаст поторопился: локальных вооружённых конфликтов хватает и сегодня.

* * *

На счету Жюля Верна ещё много предсказаний. Как сбывшихся (вроде электрических пуль из «20 000 лье под водой» и видеосвязи в «Дне американского журналиста в 2889 году»), так и не воплощённых в жизнь (описанная в «Робуре-завоевателе» зарядка от атмосферного электричества). Писатель никогда не полагался исключительно на свою фантазию - он внимательно следил за передовыми достижениями науки и регулярно советовался с учёными. Такой подход вкупе с собственной прозорливостью и талантом позволил ему сделать столько невероятных и зачастую метких прогнозов.

Конечно, многие из его предсказаний теперь кажутся наивными. Но мало какому пророку в истории удавалось так точно предугадать, как будет развиваться техническая мысль и прогресс.

Современники Верна

Альбер Робида: Художник-провидец

Если бы француза конца XIX - начала XX века спросили, кто убедительнее всего описывает будущее, то в одном ряду с именем «Жюль Верн» прозвучало бы имя «Альбер Робида». Этот писатель и художник тоже делал потрясающие догадки о технологиях будущего, ему приписывали почти сверхъестественный дар предвидения.

Робида предрекал, что ни один дом будущего не обойдётся без «телефоноскопа», который будет 24 часа в сутки транслировать самые свежие новости. Он описывал устройства, в которых угадываются прообразы современных коммуникаторов. Наряду с Верном Робида одним из первых заговорил о химическом оружии и сверхмощных бомбах, которые, несмотря на малые размеры, будут обладать невероятной разрушительной мощью. На своих рисунках и в книгах Робида часто изображал летающие машины, которые придут на смену наземному транспорту. Это предсказание не сбылось - пока что. Будем надеяться, со временем и оно воплотится в жизнь.



Томас Эдисон: Слово учёного

Не только писатели-фантасты пытались предугадать, в каком направлении будет развиваться научная мысль. В 1911 году выдающегося изобретателя Томаса Эдисона, современника Верна, попросили рассказать, каким он видит мир спустя сто лет.

Конечно, самый точный прогноз он дал в том, что касалось его области. Пар, по его словам, доживал последние дни, и в будущем вся техника, в частности скоростные поезда, будет работать исключительно на электричестве. А основным средством передвижения станут «гигантские летательные машины, способные перемещаться со скоростью двести миль в час».

Эдисон полагал, что в XXI веке все дома и их внутреннее убранство будут создаваться из стали, которой затем будет придаваться сходство с теми или иными материалами. Книги, по словам изобретателя, будут изготавливаться из сверхлёгкого никеля. Так что в одном томике толщиной в пару-тройку сантиметров и весом в несколько сотен граммов уместится более сорока тысяч страниц - к примеру, вся Encyclopedia Britannica.

Наконец, Эдисон пророчил изобретение… философского камня. Он считал, что человечество научится с лёгкостью превращать железо в золото, которое станет настолько дёшево, что мы сможем делать из него даже такси и океанские лайнеры.

Увы, фантазия даже таких выдающихся людей, как Эдисон, сильно ограничена рамками современного им мира. Даже прогнозы фантастов, писавших всего пятнадцать-двадцать лет назад, уже сегодня сложно воспринимать без снисходительной улыбки. На этом фоне прозорливость Эдисона выглядит впечатляющей.