Рабы на галерах в древнем мире. Гребцы военных флотов позднего средневековья. Какие виды галер существовали в старину

Да, в истории России был один видный деятель, который таки пахал на галерах.

Пахать на галерах - это примерно так.

В совесткой историографии ему отводилось значительное место: предводитель Первой крестьянской войны в России, Иван Исаевич Болотников стоял в одном ряду с такими знаковыми персонажами, как Разин и Пугачев. Даже на их фоне Болотников смотрелся выдающейся личностью. В самом деле, никогда после него восставшие не бывали так близки к успеху; никогда они не осаждали столицу; никогда не приходилось выступать против них под персональными царскими штандартами.

Тем не менее, известность Болотникова в народе, его представленность в книгах и фильмах была всегда на порядок ниже, чем у Разина и Пугачева (кино про него, кажется, так и не сняли). Одна из причин - скудость биографических сведений: не сохранилось не только его изображений, но даже описаний наружности, за исключением известия голландского посланника Исаака Массы - "он был детина рослый и дюжий" ("store groot kerel"). О происхождении Болотникова, его социальным статусе тоже нельзя сказать ничего внятного. Известно, только, что он был "холопом" князя Андрея Телятевского, но слово "холоп" могло обозначать кого угодно - от крепостного крестьянина до личного секретаря или вооруженнного телохранителя ("боевого холопа"). Судя по тому, как лихо потом Болотников воевал, как мастерски оборонял крепости и как борзо гонял по Подмосковью царских воевод, боевой опыт у него должен был быть немалый.

Первый достоверный факт его биографии - Болотников был взят в плен татарами и продан в рабство туркам. В те времена русские и польские пограничные рубежи ("украины", т.е. окраины) регулярно подвергались набегам крымских и ногайских хищников. Для татар это были не просто военные походы - это была основа их экономики.

Я уже неоднократно указывал на ряд черт, роднящих Россию с Африкой. Вот еще одна: как и Африка, наша Родина служила источником для самого выгодного и самого популярного гешефта в мировой истории - работорговли. Сколько бы ни писали в учебниках по экономике о том, что самый хороший работник - это тот, кто заинтересован в результате своего труда, на самом деле нет и не может быть ничего выгоднее, чем заставить человека пахать на себя задаром. Эксплуататоры во все века это хорошо знали и при малейшей возможности старались воплотить сию бизнес-стратегию в жизнь. Потому рабство и работорговля сопровождали человечество во все периоды его истории - от античности до Нового времени.

Самим татарам рабы были не сильно нужны - слишком примитивен был у них экономический уклад. Но зато пленников можно было продавать своим более развитым покровителям - османам. Турецкие владения были тут же, под рукой, по южному побережью Крыма. Феодосия (Кафа), Хазлев (Евпатория) служили главными невольничьми рынками. А еще шла бойкая торговля в Бахчисарае, Карасубазаре, Тузлери. По Черному морю к крымским берегам шли корабли с тканями, оружием и лошадьми; обратно уходили они с трюмами, до отказа забитыми живым отваром. Турецкие, арабские, греческиие, армянские, иудейские купцы развозили несчастных по всем подвластным "царю-салтану" странам, от Египта до Марокко.


Остатки крепости в Кафе (нынешняя Феодосия). Одно из самых страшных и значимых мест в истории нашего народа. "Этот город, ненасытная и беззаконная пучина, кровь нашу пьющая, лежит в удобном для морской торговли месте"

Крымские и ногайские татары, будучи кочевниками, не знали ни земледелия, ни ремесел. Все, что нужно было для жизни, они могли получить либо сразу в виде добычи, либо в обмен на добычу. На захваченных пленниках строилась даже налоговая система крымского ханства - хан устанавливал налог по столько-то копеек за каждого пленника. Под залог будущих невольников татары брали кредиты. Богатство и бедность определялись количеством "ясыра" - военной добычи. В удачные годы количество угнанных людей измерялось десятками тысяч.

Пользуясь непрерывной враждой России и Польши, крымчаки разоряли набегами и ту и другую. "Королевский", т.е фактически украинский "товар" котировался на этой людоедской бирже выше, поскольку "московские" считались народом коварным и склонным к побегам. Заключая "союзы" то с королем против царя, то с царем против короля, татары попеременно опустошали русские и польские рубежи, не опасаясь походов возмездия. К тому же за их спиной стояла Блистательная Порта, которую все в тогдашней Европе боялись как огня.

Рано или поздно эта лафа должна была закончиться. Но присаженные на работорговую иглу татары не желали об этом думать. Как следствие, экономика не развивалась, не было прогресса ни в искусстве, ни в ремеслах, ни в политическом устройстве. Даже военное дело, сведенное к тактике рабойничьх набегов, пребывало в застое, и татар спасала только труднодоступность Крыма для больших армейских контингентов и покровительство султана. Когда в восемнадцатом столетии русские коммуникации были доведены до Таврии и Перекопа, ханство пало без особого сопротивления.

Но это будет потом. А пока Болотников в числе других пленных был отправлен в Турцию. Условия, в которых находились перевозимые невольники, ничуть не отличались от тех, в которых транспортировали африканцев: теснота, голод, жажда, антисанитария, массовый мор. Но едва ли те, кто выживал, не завидовали умершим.


Галеры в битве при Лепанто


Участь раба, в любом случае, была незавидной. Но больше всего люди страшились попасть на галеры. Яворницкий в своей "Истории запорожских казаков" так описывал условия галерной (в буквальном смысле - каторжной) службы:

"Но самое ужасное положение было тех взрослых мужчин-невольников, которые попадали на турецкие суда-кадриги или галеры, называвшиеся у запорожских Козаков каторгами. Здесь их было не меньше, как и на общественных работах в городах: "На всех военных судах турок,- пишет православный серб Юрий Крижанич,- не видно почти никаких других гребцов, кроме людей русского происхождения". Галерою называлось большое морское судно на три паруса, два тента, три больших и четыре малых пушек, для 450 человек среднего числа людей экипажа, с 25 или 30 скамьями для гребцов. "Это было первобытное латинское судно- вроде того, какое можно видеть на колонне Траяна; века внесли в него мало усовершенствований. Вообразите себе плоское, длинное, очень узкое, очень низкое двухмачтовое судно, длиною почти 50 метров, шириною 10 метров, идущее в одно время и на веслах, и на парусах. Гребцы, в числе около 300, сидели прикованные на 25 или 30 скамьях, пересекавших и заграждавших палубу на половину с левой, на половину с правой сторон. Пять или шесть гребцов на каждой скамье приводили в движение одно весло, которое опиралось на подставку, торчащую сверх палубы. Левые скамьи отделялись от правых проходом -узким помостом, служащим для перехода с задней части в переднюю. В этом проходе, более возвышенном, нежели скамьи, прогуливался галерный пристав ("баша турецький, бусурманський, недовiрок християнський"), с кнутом в руке (в думах -"з червовою таволгою"), управляя невольниками, прикованными под его ногами. Волны постоянно хлестали галерных невольников, прикованных к очень низкой палубе и обнаженных во всякую погоду до пояса. Спали и ели они по сменам, не оставляя своих скамей и не останавливая хода своей галеры. Они не знали никакого отдыха, даже в праздники, не имея никогда права протянуться, переменить место, уйти на минуту от этой холодной скамьи. Единственно возможный отдых был для них тогда, когда корабль входил в гавань для поправок или для того, чтобы запастись съестными припасами. Тогда позволялось нескольким каторжникам, не всем без различия, но привилегированным, дворянам, потому что в числе галерных невольников были и дворяне,- работать в гавани над земляными и очистительными работами."

Но Болотникову повезло: судно, на котором он пахал как раб на галерах рабом на галерах, неудачно атаковало немецкий

Антрополога Станислава Дробышевского «Гребцы Боспора - жизнь и смерть на античной галере», прочитанная им 28 января этого года в Тольятти.

При раскопках древнего Пантикапея (когда-то столица Боспорского царства, сейчас на этом месте Керчь) была обнаружена древняя свалка, а рядом с ней - канава, заваленная вперемешку телами мужчин и женщин (конечно, на момент раскопок тела уже полностью истлели, остались одни кости). Исследования скелетов дали интересные выводы.

Во-первых, поразительное расовое разнообразие, если на обычных кладбищах Патикапея в склепах и могилах лежат преимущественно европеиоиды обычного для древних греков типа, в этом захоронении представлены самые разные национальности и расы (есть даже негроиды). Во-вторых, все они молоды, средний возраст 25-30 лет, и лишь совсем немногие перешагнули сорокапятилетний порог. На кладбищах городов Боспорского царства средний возраст даже бедных жителей был значительно выше. Наконец, очень интересны деформации скелета, по которым можно сделать вывод о занятиях и условиях жизни захороненных.

Мужчины имели чудовищно развитую мускулатуру верхней части тела, особенно тех мышц, которые используются именно при гребле и дыхательных мышц. Физические нагрузки были настолько велики, что в местах прикрепления мышц к костям происходили даже обрывы, то есть мышца в местах присоединения тянула кость так сильно, что отрывала фрагменты. Часты удивительные переломы ребер со стороны спины и чаще всего с правой стороны, очень похожие на те, что может оставить палка правши-надсмотрщика, лупцующего недостаточно активно гребущих. На скелетах вообще много переломов и травм и никаких следов лечения. Если сломать человеку кость и затем иммобилизовать конечность, то кости срастутся, формируя при этом характерные следы. А вот если продолжать активно двигать конечностью, то образуется ложный сустав, обломки так и не срастутся. Есть и совсем удивительные переломы - многочисленные переломы отростков позвонков, возникающие только при сильном (с усилием) разгибании спины и в наше время бывающие только у гимнастов, делающих «мостики» и в других редких случаях. По костям также можно определить предполагаемый рацион - видимо, кормили этих людей в основном рыбой.

Детские скелеты тоже показывают следы необычно развитых для детского возраста мышц и необычно высоких нагрузок. При этом можно определить, что лет до семи или постарше дети жили более-менее в нормальных условиях. Также кости их черепа имеют характерные деформации (обычай деформации черепа был распространен у многих племен, в т.ч. у скифов).

Женские скелеты имеют совсем по-другому развитые мыщцы (предплечье) и чудовищный износ хрящей рук и коленей, вплоть до того, что хрящи полностью истирались и кости при движении терлись уже друг о друга.

Из всего изложенного Дробышевский делает вывод, что мужчины и дети были рабами на галерах, они постоянно надрывались, получали побои, их плохо кормили, не лечили и доживали они лет до тридцати. Происхождение их было самое разнообразное, в том числе из окрестных скифских племен. Женщины же скорее всего работали на зернотерках, стоя на коленях перетирали зерно на муку.

Только в Позднем Средневековье* рабы и заключенные начинают широко использоваться в качестве гребцов, потому что развивается галерный флот и профессионалов уже не хватает. Особенно дурную славу в морской истории этого периода заслужили французские, испанские, мальтийские, итальянские, турецкие и североафриканские галеры. Так, турки и берберы широко использовали христианских рабов и пленных. В частности, рабом на турецкой галере пробыл несколько лет известный Иван Исаевич Болотников (1565—1608), освобожденный немецким кораблем (по другим источникам венецианским), на беду для царя Василия Шуйского (1552—1612). Турция всегда имела сильный галерный флот, причем, будучи сугубо сухопутной нацией, матросский состав османы были вынуждены укомплектовывать в основном этническими греками, а офицерский - ренегатами со всей Европы. Около середины XV века имело место важное нововведение касательно гребли на галерах: вместо двух, трех или четырех весел на банку, каждым из которых работал один гребец, появилось одно большое весло, управляемое тремя, четырьмя, а то и семью гребцами, что сильно снизило требования к их квалификации.

Греческая одноярусная галера - «унирема», наследница архаичных триаконторов

*Относительно конца Средневековья у историков нет единого мнения. Например, если итальянские историки считают началом Нового времени XIV век, то в России начало новой истории принято относить к концу XVII и первым десятилетиям XVIII века.

Естественно, что и в Италии, Франции, Испании и ряде других стран Средиземноморья в XIV-XVII веках стали широко практиковать ссылку на определенный срок преступников в качестве гребцов на боевые галеры. Туда же отправляли и военнопленных, за которых нельзя было получить выкуп, или произвести обмен. Другие виды наказания преступников стали применять довольно редко.

Если верить приключенческой литературе или голливудским боевикам, то галерные рабы подвергались на этих судах страшным издевательствам: их унижали, морили голодом и постоянно избивали. В частности, украинский фольклор утверждает, что пленных запорожских казаков турки не только заковывали в кандалы, но и били нагайками, почти не кормили и давали мало воды. Однако анализ исторических реалий требует пересмотреть этот «душещипательный» стереотип.

Ссылка на галеры не была чьей-то прихотью, или выдумкой для создания «веселой жизни» для осужденных. Применение весел было вынужденной мерой, ибо парусники в Средние века были еще очень несовершенны и из-за плохой маневренности не годились для боя. Специалисты единодушны в том, что из всех кораблей, употреблявшихся в военных флотах всех наций, галера - самый совершенный тип гребного судна. Переходя из века в век, она, подвергаясь, конечно же, улучшениям, долгое время являлась единственным боевым кораблем, который знали флоты многих стран.

Однако во все времена для достижения высокой скорости весел у галеры было очень и очень много (до 40-45 на борт), и каждое ворочали 5-7 человек, поэтому порядка 80% команды судна составляли гребцы. В Италии их называли шиурма (chiourme). Состав гребцов не был однороден. Венецианский историк XVI века капитан Пантеро Пантера* писал: «Шиурма состояла из трех разрядов людей: каторжников, невольников и добровольцев, отличавшихся по своему внешнему виду ».

*Шевалье Пантеро Пантера (Pantero Pantera; 1568-1625), которого называли также Pandoro Pandora, был офицером военно-морского флота Папы, капитаном галеры «Санта Лючия». До этого он испытывал свою судьбу на галерах корсаров. В 1614 году Пантеро Пантера выпустил в Риме книгу «L’Armata navale» объемом в 408 страниц, разделенную на две части, в которых представлены инструкции по формированию, управлению и поддержанию в порядке морской армии.

Гребец-каторжник. Рисунок Аннибале Карраччи (1560-1609), 1585

Каторжники - лица, приговоренные судом на некий срок к галерной службе за какое-нибудь преступление. Они были постоянно прикованы за одну ногу, никогда не спускались на берег и не обладали никакими правами, так как находились вне закона. Одной из первых перешла к использованию каторжников на своих галерах Папская область. Уже в 1511 году осужденных вместо тюремного заключения там начали приговаривать к работам на галерах. Вскоре «почин» подхватил еще ряд стран. Массовое же использование приговоренных к каторге преступников в качестве гребцов приходится уже на период Нового времени, причем изначально лишь во время войны. Казни, в сравнении со ссылкой на галеры, с точки зрения властей, были растратой ценного материала, так что применение каторги было чисто экономической мерой. Потому суды оказывали власти важную услугу, ссылая на галеры практически всех преступников-мужчин, даже и с небольшими сроками. В Испании с 1539 года все безработные цыгане в возрасте от двадцати до пятидесяти лет наказывались ссылкой на галеры на 6 лет. С 1552 года бродяжничество наказывалось - в первый раз 4 годами галер, второй раз 8 годами, третий - пожизненным сроком. Собственно, само слова «каторга» происходит от названия одного из видов галеры.

Каторжникам брили голову, усы и бороду. Ежедневная их пища состояла из сухарей и воды. Суп (обычно бобовую похлебку) давали в море через день, на берегу ежедневно. Характерно, что начало использования труда каторжников вне гребли на галерах тоже связано с ними: это были работы на берегу в доках, при погрузке, в арсеналах.

Гребец-невольник. Рисунок Аннибале Карраччи, 1585

Невольники - турки и мавры, как правило из тех, кого взяли в плен с захваченных судов, потому, что они уже были привычны к морской жизни, и лишь иногда их покупали на невольничьем рынке, тогда на галеру попадали еще иудеи и язычники. Католическая церковь поощряла практику обращения в рабство неверных; она сама показывала пример, используя рабов из их числа на папских галерах и на галерах ордена св. Иоанна. Именно с благословления Папы захватывались тысячи мусульман и других неверных в сухопутных и морских походах крестоносцев, и был создан весьма доходный рынок на Мальте, где невольников продавали правителям малых стран Средиземноморья, а также королям Франции и Испании. Рыцари Мальты почти всегда имели в наличии некоторое количество неверных, которые могли быть проданы как имущество Ордена. Но так как многие из них находились в общем резерве живой силы Ордена при подготовке очередной кампании, спрос на рабов на мальтийском рынке зачастую превышал предложение. Ибо мальтийские галеры вели постоянную крейсерскую службу (caravane) против турок в Восточном Средиземноморье, по сути — занимались пиратством под прикрытием религиозных лозунгов.

Король Франции содержал в Ла-Валетте специальное представительство, имеющее целью закупку рабов для шиурмы. В 1670 году в состав гребцов французских галер входило почти 2000 человек из числа этих рабов-неверных. Они также заковывались в цепи и не имели никаких прав. Кормили их одинаково с каторжниками. На один корабль брали преимущественно людей разных национальностей, чтобы не могли сговориться о восстаниях. Невольникам оставляли пучок волос на темени. Однако в мирное время поступление рабов на галеры практически прекращалось.

Добровольцы - лица, по каким-то причинам работавшие на галере за жалование и не подлежащие наказаниям плетью во время гребли. Им тоже брили голову, оставляя для отличия бороду и усы. Как правило, на галеру нанимались разочаровавшиеся в жизни бедняки, банкроты, бродяги, нищие, заключенные, отбывшие срок наказания, но не нашедшие себе места из-за своего прошлого. Кроме того, рекрутированием занимались вербовщики, которые соблазняли, переманивали или обманом вынуждали людей идти на эту службу, причем наиболее эффективным «средством убеждения» была (кто бы сомневался!) дармовая выпивка. Часто удавалось также заманить несостоятельных должников, обещая им выдачу аванса на погашение долга взамен на подписание договора о службе на веслах. На ночь они тоже приковывались, но днем могли свободно передвигаться по галере. Корень всех проблем состоял в том, что если бы они не были посажены на цепь, то могли дезертировать накануне опасной кампании, или после получения больших выплат, сделанных авансом. Например, в XVII веке интендант Марселя Арнуль вообще приказал нанимать гребцами только тех, кто соглашался быть прикованным к цепи вместе с каторжниками.

Добровольцы, а иногда и невольники свозились на берег для переноски припасов, но всегда ходили под конвоем, и даже бывало в кандалах. Добровольцы считались лучшими людьми из шиурмы, поэтому командиры галер всегда старались приобрести их для службы, но, увы, желающих было очень мало. Во время боя их обычно вооружали, и, поскольку настоящих солдат на галерах было совсем немного, они при абордаже часто способствовали победе.

Два первых разряда одевали за счет правительства, а добровольцы шили одежду из жалования (кстати, относительно высокого, равного солдатскому), и питались за свой счет вместе с экипажем. С XVI столетия гребцы начали получать простейшую одежду*, состоявшую из полотняной рубашки и штанов для лета; осенью им выдавались шерстяные штаны и плащ, а при очень сильным холодах еще шерстяное одеяло и, кроме того, красный колпак. Обувь на галере не предусматривалась, но когда людей отправляли на различные работы за пределами галеры под охраной, на это время им выдавались сапоги.

*Норма вещевого довольствия французских «галерников» включала (на примере 1676 года) две длинных рубахи (длиной с ночную сорочку), две пары штанов, пару чулок и шерстяную вязаную шапочку. Кроме того, каждому каторжнику выдавалась куртка и плащ - по одному на два года. Одежда была двух размеров: маленькая и большая. Уходом за своим гардеробом каждый осужденный занимался сам, стирая вещи, когда позволяли обстоятельства. Изношенная одежда заменялась за счет казны раз в два года, первого января, причем половина гребцов получала новую одежду по четным годам, а вторая половина - по нечетным. Строго следили, чтобы «галерники» заботились о сохранности своей одежды, не допуская утраты какой-либо ее части. Утраченная одежда заменялась за счет казны только если это произошло в бою. Чтобы контролировать сохранность одежды, королевский указ 1688 года требовал от комитов проводить проверку состояния вещевого имущества каждое воскресенье.

Условия существования гребцов на тесной галере были крайне тяжелыми. Почти все время они сидели на специальных скамьях (банках), которые ставились под некоторым углом к килю и были шириной в 30-40 см. Расстояние между банками - до 1,2 м. И еще надо учесть, что грести приходится огромным веслом, длиной на стандартных галерах около 12 м и весом около 130 кг. И хотя эти весла были сбалансированы (внутренняя часть весла была легче внешней лишь на 3 кг), никто не отменял еще такое явление, как момент инерции. В динамике, при изменении направлений движения, она давала о себя знать в полной мере. Ноги гребцов упирались в специальные плоские брусья, возвышавшиеся над палубой, это делали для того, чтобы уберечь ноги от воды, заливавшей галеру в свежую погоду. Именно к этим брусьям и приковывали гребцов одной ногой, а не к веслам, как поется в известной песне В.С. Высоцкого, ибо весла при движении под парусами убирались. Гребцы не сидели на голой древесине. Из старой ветоши формировалось некоторое подобие подушки, к которой пришивали кусок кожи, образующей фартук, предохраняющий ноги гребца от водяных брызг.

С наступлением ночи дудка комита давала команду каторжникам и рабам укладываться спать. На протяжении всей ночи ни один гребец не мог ни вставать, ни говорить, ни даже шевелиться. Если один из них собирался пойти в сторону носа галеры для отправления естественных надобностей, он мог пойти только в том случае, если дежурный охранник давал разрешение криком «va» (иди); всю остальную ночь на галере царила глубокая тишина, как если бы на ней никого не было. Гребцы спали на палубе или на своих банках, устраиваясь кто как мог, довольные уже тем, что им не приходится бороться за место с внушительных размеров вальком весла в отведенном им ограниченном пространстве.

В обычных условиях офицеры и члены экипажа, за исключением комитов и охраны, спали на берегу, когда галеры были пришвартованы в порту. Если прибрежный район был малонаселенным либо находящиеся поблизости городки были маленькими и бедными, то ночевать приходилось на борту. При этом, матросы устраивались спать под плащами на носу галеры, не покрытом большим тентом, а солдаты дремали вдоль фальшборта, часто сидя, при этом опирались о свои мешки, то есть, проводили ночь «в весьма неудобном положении ». Для офицеров гребцы собирали койки, которые устанавливались на стойках как раз над банками, напоминая столы около трех футов (91,5 см) в ширину и шести футов (183 см) в длину; под каждой койкой спала одна из банок гребцов. Матрасы из шерсти или конского волоса приносили из трюма и размещали на коечных досках, затем стелили простыни и одеяла.

По бортам между банок устраивали рундуки (ящики), на крышках которых команда спала в свободное время. Ширина рундуков была около 60 см. Как правило, над палубой расстилался легкий тент для защиты гребцов от солнечных лучей и дождя.

Поперечный разрез галеры, хорошо видны узкий корпус и надстроенная над ним широкая платформа для гребцов

Галера на Средиземном море составляла основу всех военных флотов. Корабли этого типа строили от Константинополя до Барселоны. Независимо от места постройки они обладали сходной конструкцией и внешним видом, даже их характеристики в целом были почти одинаковые. Сильно различались лишь национальные военные доктрины, которые определяли способ их боевого применения. Наиболее характерная деталь средневековой галеры, резко отличающая ее от древней триремы, — это возведенная на ее палубе широкая платформа для гребцов, на внешний продольный брус которой - аутригер - опирались весла. Банки гребцов выходили за пределы корпуса и были доведены почти до самого аутригера. Такое решение позволяло совместить длинные, вмещающие на поздних образцах до 5-7 гребцов, скамьи-банки, с очень узким, создающим небольшое сопротивление при движении корпусом. Но для такой конструкции были свойственны и некоторые недостатки, главным из которых была плохая защита экипажа от непогоды и метательных снарядов: даже на больших галерах все гребцы располагались совершенно открыто, как на обычной гребной лодке. Палуба галеры имела форму свода, и под ней в трюме размещались провизия, вода и снабжение для ближнего плавания. Выше палубы по середине корпуса вдоль галеры, чуть выше банок гребцов, заходя на нос, шел специальный помост, именуемый куршея. В бою здесь находилась боевая позиция лучников и аркебузиров. Кроме того, сюда выходили трапы, ведущие в помещения под палубой, где хранились припасы и паруса. Настил прохода придавал корпусу галеры дополнительную продольную прочность.

Нос галеры переходил, в похожий на бушприт, надводный таран. На носу же находился передний конец куршеи, над которой сооружалась боевая платформа, для солдат. Края этой платформы, у бортов были существенно выше, чем по направлению к носу и корме. Рулевое устройство обеспечивало управление галерой. Перо руля приводилось в движение румпелем. Рулевой стоял на крытом помосте на юте, перед помостом находилось место капитана галеры и старших офицеров. На корме же, как правило, находились роскошные каюты, а на небольших судах помпезно-украшенная беседка с пышным балдахином из дорогих тканей, пестроту отделки усиливали многочисленные флаги и шелковые полотнища. Увы, только капитан, а иногда лишь несколько старших офицеров, имели возможность устроиться там на ночь.


При ходе под парусом весла галеры выставляли в ряд перпендикулярно вдоль борта, закрепляя их вальки на куршее либо при помощи специальных петель, либо помещая их в специальные скобы. В первом случае корабль был в любой момент готов возобновить греблю, поэтому такой вариант использовался в основном для кратковременного отдыха гребцов, второй же был предназначен для длительного перехода под парусами. Иногда для установки весел в походном положении имелись специальные брусья - бортовые филареты, расположенные высоко над аутригером на специальных стойках. На них же натягивался при необходимости тент. Парусное вооружение, как правило, состояло из одной-двух мачт с латинскими парусами, но имелись галеры и с иным парусным вооружением и числом мачт. При движении на веслах, напротив, старались убрать мешающие ходу паруса и даже реи, которые выставляли вертикально, укрепляя вдоль мачты.

Скорость галеры достигала 7-8 узлов при форсированной гребле, и 5-6 узлов при дальних переходах. При острой необходимости хороший гребной экипаж мог показать на короткой дистанции более высокую скорость - порядка 200 м в минуту. Но при движении на такой скорости гребцы полностью выдыхались уже через 20 минут. Ранжировка гребцов, распределение их по местам было очень деликатной задачей. Надо было добиться, чтобы гребцы каждого борта в совокупности имели примерно равную силу для сбалансированности хода. При этом на концы весла сажали наиболее сильных людей, из них два самых опытных и ловких сажались побортно на два первых весла от кормы, это были загребные. Два других гребца из привилегированной категории находились на носовых банках. Их роль определялась тем, что они несли ответственность за работу с якорями. Как правило, на эти должности подбирались добровольцы, особенно ценились бывшие каторжники, отбывшие свой срок, но еще на некоторое время оставшиеся на галере немного подзаработать. Командиры галер делали им отличия, иногда даже приплачивали из своего кармана или давали награды. В идеале на каждой банке должен был сидеть один вольнонаемный гребец, который задавал темп гребли. Гребцы, которые сидели у внутреннего конца весла уставали намного сильней тех, которые сидели ближе к борту, к уключине. Молодые, рослые, здоровые молодцы с крепкой хваткой становились загребными и старшими на каждой банке, отвечая за «натаскивание» новых гребцов. Это была элита гребцов галеры. Их отбирали очень тщательно, как правило из рабов, но при большом числе в экипаже осужденных преступников загребных назначали и из их числа. Рядом с загребными на каждой банке сидели apostis, затем шли tiercerol, quarterol и, наконец, quinterol - самые слабые и тщедушные.

Автономность галеры была достаточно низка, главным образом из-за малых запасов воды на борту, а воды гребцам требовалось много. Быстрые переходы были возможны только при хорошем снабжении, которое осуществляли вспомогательные парусные суда, сопровождавшие галеры или осуществлявшие с ними рандеву в установленных точках маршрута. Наиболее же эффективны были плавания вдоль оборудованного побережья между базами снабжения, от гавани до гавани.

А теперь несколько слов о человеке, из которого книги и фильмы обычно делают главного злодея. Это комит (лат. сomes) у итальянцев или альгвазил (alguacil, от араб. al-wazīr‎‎ - чиновник) у испанцев - начальник шиурмы. Он смотрел, все ли выбриты и прикованы, заботился о заготовке воды и топлива, наблюдал и днем и ночью за порядком службы матросов и поведением шиурмы. Комит был вместе с тем и палачом, состоял на жаловании, получал офицерский рацион, хотя и не ел за офицерским столом, ибо по происхождению относился к «низам».

В море комит всегда находился в кормовой части, рядом с капитаном, для получения от него приказаний. Два подкомита (помощника) стояли на помосте между рядами гребцов один в средине, а другой на носу судна, вооруженные плетьми. Когда капитан приказывал начать греблю, комит давал об этом знать, дуя в серебряный свисток. Этот сигнал повторяли подкомиты. В процессе гребли свистом, впрочем, не только им, если кто пытался сачковать, поддерживался требуемый темп. Кто не успевал в ритм - получал по спине не только хлыстом от подкомитов, но затем еще и веслом от сидящего сзади гребца. Впрочем, все прекрасно понимали, что кнут, обрушивающийся на несчастного, выбившегося из ритма, был лишь первым предупреждением, за которым вполне мог последовать удар саблей по голове, и тело убитого летело за борт.

Так как от равномерности работы веслами зависел ход галеры, то часто брали музыкантов, обязанных держать такт. Часто они подбирались (до 8 человек) из шиурмы: хорошая музыка была престижной, считалась щегольством, поэтому капитан ценил музыкантов и часто отпускал им улучшенное содержание. Но помимо услаждения тщеславия командира, часть музыкальной команды выполняла очень важную функцию на галере. Ударные инструменты составляли слаженный ансамбль, задающий ритм гребной команде, а трубачи и горнисты подавали команды и сигналы.

Много писалось и в то время, но особенно позже, о нечеловеческой доле «галерников», однако картина голодных, забитых до полусмерти надсмотрщиками галерных рабов, по здравому размышлению, должна быть немного пересмотрена. Несомненно, галерное наказание было жестоким. Несомненно, число смертей от перенапряжения, тепловых ударов и, прежде всего, от воспаления легких было велико, так как низкосидящие галеры сильно заливало, и ничем не защищенные гребцы промокали до нитки. Но все другое едва ли соответствует правде. Питание, безусловно, было скверного качества, но количество еды вряд ли было недостаточным, иначе прикиньте, что может наработать на веслах полуголодный человек?

Действительно подкомиты без колебания пользовались плетью. Но, однако, и здесь встает вопрос: на что годится избитый до полусмерти человек? Конечно, бывали исключения, но в основной массе капитаны (как правило аристократы) были достаточно умны, чтобы понять простую истину - истощенный и покалеченный человек не будет полноценным гребцом, а от гребцов в бою зависит жизнь всего экипажа. Ибо даже и не очень существенные потери среди шаурмы по сути лишали гребной корабль необходимых для ведения боя хода и маневренности из-за невозможности синхронной гребли. Даже выход из строя отдельных гребцов весьма существенно затруднял работу остальных.

Трудно представить, чтобы экипаж современного военного судна только и делал, что повреждал двигатель собственного корабля. А ведь гребцы и были своеобразным двигателем на галере. Если гребцам не давать вдоволь воды, плохо кормить и держать в кандалах, от которых образуются раны, порой смертельные вследствие заражения крови, это значит лишать свой корабль дополнительной мощности. В свою очередь, и гребцы четко понимали, что гибель галеры означает для них верную смерть, ибо они были прикованы к банкам. В лучшем случае они становились гребцами на судне победителя. Правда, для военнопленных оставалась некая надежда, что они попадут к своим соотечественникам или хотя бы единоверцам.

Но самое главное, что следует отметить историку - традиция использования на галерах осужденных преступников имела большое воздействие на все законодательство данной страны. Если сравнить количество казней в Германии или Англии с Францией или Италией, то можно установить, что в «галерных» странах оно было гораздо меньше. Если к этому добавить, такие жестокие наказания, как отрубание рук или ног, то разница будет еще более значительная. Поэтому возможность использования труда осужденных со смыслом в какой-то степени предохранила в Средние века страны Средиземноморья от введения слишком жестокой и кровавой юстиции.

Разгрузка галеры. Три галерных раба на переднем плане. Гравюра флорентийца Stefano della Bella (1645 г.)

Интересный факт - на русских галерах команды гребцов формировались лишь из солдат и нанятых «работных людей», привлекались даже гвардейцы. Такой экипаж позволял действовать гребному флоту гораздо активнее, смелее и полностью использовать преимущества этого типа судов. Французский посол в России маркиз Жоакен Шетарди (Jacques-Joachim Trotti marquis de la Chétardie; 1705-1759) вынужден был признать, что «Петр Великий сумел внушить находившимся в его распоряжении войскам мысль о почете, связанным с должностью, обыкновенно выполняемой каторжниками. Даже гвардейцы считали для себя оскорблением не участвовать в гребле на перевозящей их галере, из чего проистекает, что галера, обычно у нас содержавшая немного воинов, высаживает, пристав к берегу от 400 до 500 вооруженных людей ».

Впрочем, можно указать на проекты европейцев, служивших еще отцу Петра I, Алексею Михайловичу (1629—1676), о создании гребных кораблей. На которых, конечно же, «по обычаю иных государств» предлагали использовать невольников и каторжан. Например, Андреас Виниус (Andries Dionyszoon Winius; 1605—1652) писал: «Всяких воров и бусурманских полоняников мочно на катарги сажать для гребли на цепях, чтоб не разбежались и зла не учинили (турки вон сажали на цепи, а невольники чуть ли не каждый год на протяжении XVII в. "зло чинили" - alexuslob); и чем таким ворам и полоняником, которых по тюрьмам бывает много, хлеб туне давать, и они б на катаргах хлеб зарабатывали, а иных воров, по делу смотря, мочно посадить на 5 и на 6 лет и больше, а иных, которые достоили смерти, и на век по обычаю иных государств ».

Но проекты, так и остались проектами, ибо постройка галер на Руси началась только в 1713 году в Петербурге, на месте современного Адмиралтейства. Впрочем, самая первая в России галера была построена и спущена на воду в Астрахани в 1670 году. Всего в царствование Петра Великого было построено около 200 галер и скампавей. Для содержания в порядке галерного флота в 1721 году начата была постройка на Васильевском острове Галерной гавани. Притом, первыми галерами командовали гвардейские офицеры, даже сам царь в Азовском походе принял на себя командование галерой «Принципиум»*. Петр I успешно применял галеры в боевых действиях против Швеции в Северной войне в шхерных районах Финского и Ботнического залива. Шхерные флотилии на Балтике просуществовали до середины XIX века и в годы Крымской войны уступили место паровым канонеркам, а затем и броненосцам береговой обороны.

* Галера «Принципиум» построена в начале 1696 года в Воронеже по голландскому образцу (еще в 1694 году по приказу Петра I в Голландии была заказана 32-весельная галера, «Адмирал Лефорт», части которой со всеми принадлежностями доставили в Архангельск), 2 апреля того же года вместе с двумя другими однотипными судами («Святой Марк» и «Святой Матвей») была спущена на воду. Длина - 38 м, ширина - 7,36 м, высота от киля до палубы - около 4 м. В движение приводилась 34 парами весел. Численность экипажа - до 170 человек. Имела на вооружении 6 пушек. 3 мая 1696 года «Принципиум» под командованием Петра I в голове отряда из восьми судов покинула Воронеж и после 12-дневного плавания прибыла в Черкесск. Во время этого перехода на ее борту Петром I был написан так называемый «Указ по галерам», явившийся прототипом «Морского Устава», в котором были оговорены дневные и ночные сигналы, а также указания на случай боя. По окончании боевых действий под Азовом галера была разоружена и поставлена на Дону недалеко от крепости, где впоследствии за ветхостью была разобрана на дрова.

Конечно, было бы преувеличением говорить о гуманности «средиземноморского» правосудия, ибо, несомненно, галерное наказание было очень строгим, но все-таки осужденным давался некий шанс. После отбытия срока человек становился свободным и мог начать новую жизнь «с чистого листа», что жертвам жестокой юстиции северных стран было заказано. Имеются достоверные исторические примеры, когда бывшие галерники достигали почета и богатства.

При не слишком большом сроке наказания выжить в «галерной» ссылке было вполне реально, ибо нельзя сказать, что гребцы работали без отдыха. Все весла использовали только в бою, или при выходе из порта, а в остальных случаях гребцы делились на три смены. В этой ситуации было три пары загребных. Основная пара сидела на кормовых веслах, вторая примерно на треть шиурмы от кормы, а третья - на треть от носа. Во время отдыха одной смены ей раздавали воду и еду. Только при крайней необходимости использовалась гребля всем составом без отдыха по нескольку часов. В такой ситуации подкомиты и матросы, в буквальном смысле слова «с рук», подкармливали гребцов хлебом, смоченным в вине. Опытные капитаны галер неохотно прибегали к этому режиму, так как гребцы очень быстро уставали и фактически на некоторое время выходили из строя, что снижало боеготовность галеры. Особый, усиленный рацион выдавался перед боем и в бою. Тогда запасы вина, хлеба, сыра, фруктов заранее выставлялись прямо перед гребцами.

Особенно стоит отметить, что положение на галере гребцов-каторжников зачастую было существенно лучше, чем у заключенных в обычные тюрьмы того времени. Так как капитаны и офицеры галер, в отличие от сухопутных тюремщиков, были кровно заинтересованы в сравнительном благополучии своих подопечных, от работы которых напрямую зависела их жизнь во время выхода в море и, тем более, в бою. В период военных походов терять гребцов непозволительная роскошь, так как найти замену не так-то просто - ведь гребля требует опыта и умения.

Литература

  • Архенгольц Ф. История морских разбойников Средиземного моря и океана. — М.: Новелла, 1991. — 368 с.
  • Боголюбов Н.П. История корабля. Тома I. СПб.: тип. Л.Ф. Снегирева, 1880.
  • Вильчинский Е.А. Д. Винниус. Исторические материалы //Русская Старина. 1909. № 11.
  • Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский, печатается по ксерокопии издания 1864 года. — Воронеж: Центр.-Чернозем. кн, 1997. — 533 с.
  • Иванов С.В. Галеры. Эпоха ренессанса 1470-1590. //Война на море № 14, 2005 г. Периодическое научно-популярное издание для членов военно-исторических клубов. Белорецк: ООО «АРС». - 48 с.
  • Каторин Ю.Ф., Волковский Н.Л. История корабля. От гребного флота Древнего мира до наших дней. М.: АСТ, 2010 - 686 с.
  • Копелев Д.Н. Золотая эпоха морского разбоя (пираты, флибустьеры, корсары). — М.: Остожье, 1997. — 496 с.
  • Мондфельдт, Вольфрам. Галеры от Средневековья до Нового времени. — СПб., М.: Полигон, АСТ, 2000. — 112 с.
  • Норвич Дж. История Венецианской республики. — М.: АСТ, АСТ Москва, Мидгард, 2010. — 896 с.
  • Самойлов К.И. Морской словарь. М. Л.: Государственное Военно морское Издательство НКВМФ Союза ССР, 1941. - 368 с.
  • Энциклопедия кораблей /Под ред. К. Маршала. - СПб.: «Полигон», 1997. - 620 с.
  • Guilmartin, John F. Galleons and galleys. - London. - Cassel and Co., 2002. — 224 р.
  • Parker, Foxhall A. Fleets of the world. The galley period. — New York: D. Van Nostrand, Publisher, 1876. — 235 с.
  • Paul W. Bamford. Fighting ships and prisons. Minneapolis, 1973. - 468 р.

Напоминаем Вам, что в нашем журнале "Наука и техника" Вы найдете много интересных оригинальных статей о развитии авиации, кораблестроения, бронетехники, средств связи, космонавтики, точных, естественных и социальных наук. На сайте Вы можете приобрести электронную версию журнала за символические 60 р/15 грн

В нашем интернет-магазине вы найдете также постеры , магниты , календари с авиацией, кораблями, танками.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Sp-force-hide { display: none;}.sp-form { display: block; background: #ffffff; padding: 15px; width: 960px; max-width: 100%; border-radius: 5px; -moz-border-radius: 5px; -webkit-border-radius: 5px; border-color: #dddddd; border-style: solid; border-width: 1px; font-family: Arial, "Helvetica Neue", sans-serif; background-repeat: no-repeat; background-position: center; background-size: auto;}.sp-form input { display: inline-block; opacity: 1; visibility: visible;}.sp-form .sp-form-fields-wrapper { margin: 0 auto; width: 930px;}.sp-form .sp-form-control { background: #ffffff; border-color: #cccccc; border-style: solid; border-width: 1px; font-size: 15px; padding-left: 8.75px; padding-right: 8.75px; border-radius: 4px; -moz-border-radius: 4px; -webkit-border-radius: 4px; height: 35px; width: 100%;}.sp-form .sp-field label { color: #444444; font-size: 13px; font-style: normal; font-weight: bold;}.sp-form .sp-button { border-radius: 4px; -moz-border-radius: 4px; -webkit-border-radius: 4px; background-color: #0089bf; color: #ffffff; width: auto; font-weight: 700; font-style: normal; font-family: Arial, sans-serif;}.sp-form .sp-button-container { text-align: left;}


2. Галерные рабы
Независимо от выходов казачьих судов в Средиземное море, для части казаков война продолжалась и за Босфором. Казаки-пленники, обращенные врабство, находились не только в Стам­буле и на Босфоре, но были разбросаны по всей громадной тер­ритории Османской империи, прилегавшей к морям Черному, Белому, Красному, Зеленому (Каспийскому), обоим Синим (Персидскому заливу и Азовскому морю) 6 . Запорожцев и дон­цов можно было встретить в Киликии, Сирии, Египте, Ливии, Тунисе, Алжире, Греции, Хиджазе, Йемене, Месопотамии и иных странах. Среди городов, в которых довелось побывать ка­закам, называют Мекку и Медину, Иерусалим и Багдад, и мно­гие другие.

Совершенно не случайно, а, напротив, на основе выстра­данных и очень широких политико-географических представ­лений казачества в знаменитом письме сечевиков османского султана называют не только «турецким стряпчим», «каменецким палачом», «подольским ворюгой (злодиюкой)», «москов­ским страшилищем», «татарским (казацким) сагайдаком», «цы­ганским чучелом», «армянской свиньей» или «лютеранским рем­нем лошадиным», но и «македонским бражником (пивоваром, колесником)», «ерусалимским калмыком (броварником)», «ва­вилонским поваром», «александрийским козолупом», «Велико­го и Малого Египта свинарем».

Именно казакам в первую очередь грозила опасность попасть на турецкие галеры в качестве рабов-гребцов («пайзенов»). Для их работы требовались физическая сила и выносливость, а у ос­манов, как и во всем Средиземноморье, сложилась своеобраз­ная градация нужных качеств в отношении представителей раз­личных народов - от «лучших» мавров до «худших» черноко­жих африканцев. Казаки же воспринимались турецкими властями как строптивые «проклятые гяуры», но одновременно и как очень сильные, крепкие и физически выносливые люди, закаленные в походах и к тому же имевшие навыки гребли на своих собственных судах. Возможно, какую-то роль играл и психологический момент, выражавшийся в желании заставить об­служивать флот империи ее непримиримых врагов.

Один из знаменитых донских войсковых атаманов XVII в. носил прозвище Каторжный (Иван Дмитриевич Каторжный), и из предложенного С.З. Щелкуновым двоякого объяснения это­го прозвания: «... казаки под его руководством взяли не один десяток громоздких турецких каторг 7 , а может быть... самому ему пришлось томиться на одной из них», - предпочтение сле­дует отдать второму предположению. Атаманам все же реже до­водилось пребывать в рабстве на галере, чем участвовать в захва­те турецких судов 8 .

«На всех военных кораблях турок, -писала 1660-х гг. Ю. Крижанич, - не видно почти никаких других гребцов, кроме людей русского происхождения». Турецкий информатор 1670-х гг. так­же утверждал, что в Стамбуле «на каторгах все неводники руские и малоросийских городов жители». По словам П.А. Толстого, относящимся к самому началу XVIII в., «болшая половина во всей армаде (в имперском флоте. - В. К.) было преж сего напол­нено гребцами русскими и казаками» 9 . Первых, конечно, насчитывалось там гораздо больше, но и вторые встречались не­редко.

Жизнь галерных рабов характеризуется всеми современни­ками как ужасная, причем не на одном только османском фло­те, но и на всех европейских. Прежде всего таких рабов ожидал тяжелейший и изнурительнейший труд. Ни один свободный человек, писал бывший галерный раб, не выдержал бы и часа пытки греблей, а «галерники-невольники продолжают эту рабо­ту иногда 10-12 часов без отдыха». Чешский дворянин Вацлав Вратислав, побывавший гребцом на турецкой галере, воскли­цал: «Невозможно представить себе и поверить нельзя, чтобы могла живая душа человеческая вынесть и вытерпеть такую ужас­ную страду...»

При этом османское военно-морское командование руко­водствовалось террористической системой управления и нака­зания, почему жесточайшее отношение к фебцам было нор­мой. В турецком морском уставе говорилось, что поскольку «не­вольники всегда хотят избежати от работы», следует «принуждати их к работе не токмо словом, но и жезлом, которым их страхом лутче может дело их управлено быть».

Гребцы группами по несколько человек сковывались между собой и за ноги приковывались к банкам или кольцам в палубе. Часто кандалы сковывали и руки, но так, чтобы не мешать гребле. Не покидая банок, рабы тянули паруса и по сменам ели и спали. Вовсе не преувеличением было описание страданий казаков-га-лерников в украинскихдумах: «Кайданы-зализо ногы поврывало, / Билэ тило козацькэ молодэцькэ коло жовтой кости пошмугляло»или «Кайданырукы-ногы позьидалы, /Сырая сырыця до жов­той кости /Тило козацькэе пройидала» (ноги и руки проедены до костей железными кандалами или сыромятным ремнем).

Галерный пристав и его помощники ударами ременных кну­тов по рукам и плечам рабов «управляли» их работой. Бич же служил «единственным средством против болезни», а падавших от изнурения выбрасывали за борт.

После осмотра в 1640 г. у Стамбула кораблей турецкой эс­кадры, направлявшейся против донских казаков под Азов, польский посол В. Мясковский написал:«... сердце наше очень щемило, когда мы видели братью нашу, подданных е[го] к[оро-левской] м[илости], столь многих, на галерах и лодках прико­ванных к веслам и тяжко и нагишом работающих».

Позже московскому паломнику И. Лукьянову, выходивше­му на галерах из османской столицы «на Белое море и на Чер­ное», удастся побеседовать с некоторыми соотечественниками-рабами, и его охватит ужас от их рассказов: «... как есть во аде сидят... Иной скажет: яде на катарге сорок лет, иной тридцать, иной двадцать... Уже на свете такой нужды нельзя больше быть!» А другой паломник, тоже поглядев на гребцов «наших русских и из других земель», запишет: «О, коль на тех каторгах многу нуж­ду претерпевают, ее же описати не вем...» 10

«Свободны они или подневольны, - писал о казаках М. Бо-дье, - они не перестают... беспокоить турок». Действительно, казаки и другие галерные рабы, даже крепко скованные, непре­станно находились под подозрением. Опасаясь отчаянных не­вольничьих бунтов, командование имперского флота и капита­ны галер предпринимали особые меры безопасности.

Гребцы круглосуточно находились под неусыпной охраной, распорядок которой определял морской устав. Капитаны, гово­рилось в нем, «должны смотрит, чтоб сторожа всегда была во дни и в ночи крепка, и ружья бы сторожа из рук не выпускали и стояли б с великим опасением, а в нужное время ставит сторожу вдвое и втрое или как належит по их рассмотрению». Ночью особо требовалось смотреть, «чтоб сторожа была добрая на кор­ме». Капитаны обязывались иметь песочные часы прежде всего для того, «чтоб по них познават, когда переменять сторожу». «...И где порох стоит, чтоб там отнюд не ходил нихто». «Когда увидится флота неприятельская, тогда должно невольников-християн крепчее приковат...»

На галерах внимательно следили за состоянием кандалов и цепей у рабов, сурово наказывали их за отклонение от допусти­мого маршрута передвижения, в особенности за появление у мест содержания оружия и, разумеется, за невыполнение или медленное выполнение распоряжений, попытку оказать сопро­тивление и тем более попытку побега - били по пяткам, отре­зали уши и носы и просто убивали. На случай общего возмуще­ния устанавливались упоминавшиеся «органы», стрелявшие вдоль корабля.

Казаки-галерники, как и прочие рабы, но с еще большей стра­стью мечтали о свободе и, согласно украинской думе, «Господа мылосердого прохалы та благалы (умоляли. - В.К.) ...: / Вызволь, Господы, всих бидных нэвольныкив / 3 тяжкой нэволи турэцькой, / 3 каторга бусурманськой...», - и просили, чтобы буря со­рвала эти галеры с якорей. В донской песне казак-невольник «Богу молится, низко кланяется: / "Создай нам, Боже, буйного ветра, / Вынеси наш корабличек из синя моря!"». В некоторых вариантах известной донской песни казаки-пленники мечтают об освобож­дении, находясь на османских кораблях в водах Эгейского моря («Как по морю-морюшку, / Морю Эгейскому/ Плыли-восплывали / Три корабличка... / Все турецкие»)".

На Черном море, пишет П.А. Кулиш, «могли ежеминутно показаться козацкие чайки», что и являлось «самой поэтичес­кой надеждой на освобождение», но на Средиземном море ка­зачьих судов не было. Оставалось надеяться на неудачное сраже­ние кораблей Турции с ее тамошними неприятелями и на их победу.

Немецкий ландскнехт на московской службе Конрад Буссов сообщал, что руководитель восстания 1606- 1607 гг. казак И. Бо­лотников в Диком Поле «был захвачен... татарами... и продан в Турцию, где он был прикован на галерах и несколько лет был принужден выполнять тяжелую и грубую работу, пока, наконец, его не освободили немецкие корабли, одолевшие турок на море, и не отвезли в Венецию, откуда он направился через Германию в Польшу (и затем в Россию. - В.К.)...»

В 1617 г. вице-король Королевства Обеих Сицилии герцог д"Оссуна передал представителю Речи Посполитой Т. Замой-скому рабов-галерников, освобожденных неаполитанской фло­тилией у берегов Греции. Упоминавшийся выше казак И. Баку-лин, состоявший гребцом на галере Исуп-паши, в 1681 г., вовре­мя похода турецкого флота на Флоренцию, в Тирренском или Лигурийском море был отбит флорентийцами в числе 250 дру­гих полонянников. «Грандука князь Флоренской» (великий гер­цог Тосканский) отпустил казака в «Цесарскую землю» (Авст­рию), откуда он через Польшу добрался до Москвы.

На освобождение можно было надеяться, попав в руки вене­цианцев, испанцев или ускоков - южнославянских корсаров Адриатики, которые, однако, потерпели разгром в 1616 г. 12 , но обычно отбитые рабы становились собственностью «освободи­телей». Мальтийцы, воевавшие с турками, таких рабов превра­щали в собственных невольников. Во второй половине XVII в. бывшие турецкие рабы, попадая во Францию, в большинстве случаев также не могли рассчитывать на свободу. В правление Людовика XIV на французских галерах находилось большое чис­ло русских невольников. Жан-Батист Кольбер, увеличивая мор­ские силы, приобретал множество рабов у Турции. «Неудачные набеги татар на Россию, - замечает в этой связи А.В. Фрейганг, - каждый раз отзывались крайне невыгодно для француз­ского гребного флота». Заметим, что торговля рабами-славяна­ми процветала в Марселе, Генуе, Венеции, Барселоне и иных центрах Средиземноморья. Таким образом, венецианцы и ис­панцы, предоставляя свободу вырвавшимся из турецких рук не­вольникам, как бы делали исключение из правил для героев.

Галерника еще могло спасти чудо вроде того, что произош­ло с костромитянином Василием Полозовым. «А на каторге, - рассказывал он, - был я... девять лет, руки и ноги были скова­ны... И божиею милостью каторгу разбило, и наши братья, не­вольники, и бусурманскиелюди все потонули, и я... [к] которо­му бревну был прикован, и на том бревне меня... и другова моего брата-товарища, обоих прибило волной к берегу. И оттоле я... пошел в Иерусалим» 13 . Однако надежды на такое счастье было ничтожно мало.

Чудовищной формой так называемого пассивного сопро­тивления каторжному рабству являлись самоубийства рабов. М. Нечаев писал, что многие невольники «от горести плачут и вопиют: «Лучше бы нам не родиться!», и что «многие себя в море сами бы пометнути готовы, но того они (турки. - В.К.) стерегут крепко: невольников приковывают». Если же самоубийство на галере все-таки случалось, то жестоко карали товарищей ушед­шего из жизни.

То же делали и в случае побега раба. В описанных условиях бежать с галеры было почти невозможно, но находились пленни­ки, которые, не падая духом и не ограничиваясь надеждой на Все­вышнего, упорно искали пути к свободе при малейшей оплошно­сти «басурман». Два случая побегас галеры упоминает Д.И. Эварницкий. Оба они относятся ко второй половине XVII в. и, к сожалению, не содержат подробностей. В одном из них удалось бежать украинскому казаку, в другом -дворянину из города Рыльска. Рассказ В.С. Моложавенко о том, как казак Михаил Сама­рин из Маноцкого городка, оказавшись в плену, был прикован «вместе с другими к галере... целых десять лет изнывал... на ка­торге», азатем «бежал в наручниках в Венецию, добрался оттуда в Запорожскую Сечь», предполагаем, сочинен самим автором.

Но Я.Я. Стрёйс подробно описал реальный случай, кото­рый произошел с ним самим и его русским товарищем. В 1656 г. голландец, находившийся на венецианской службе парусным мастером, у Дарданелл попал в плен к туркам. «Шесть недель, - писал он, - просидел я на галере не без тяжких наказаний пле­тью от надсмотрщика, который угощал ею мою голую шкуру... Мой товарищ, русский, часто уговаривал меня бежать... Этот русский уже несколько раз пытался бежать; но его каждый раз настигали, вследствие чего он потерял уже уши и нос. Это на­гнало на меня страх, однако он придал мне бодрости следующи­ми словами: "Что же, ты предпочитаешь навсегда остаться в ду­раках, чем отважиться потерять что-нибудь ради свободы? И если случится так, что нас сразу поймают, то вся вина падет на меня, а ты отделаешься ударами по пяткам; что же касается меня, то они поклялись, что сожгут меня в случае нового побега; но я скорее умру, чем позволю этим чертовым собакам мучать и пы­тать меня. Нужна большая решимость, если хочешь добиться чего-нибудь значительного, а разве существует более прекрас­ное и лучшее сокровище, нежели свобода?"»

Я.Я. Стрёйс поддался на уговоры, и счастливый случай пред­ставился: в том же 1656 г., накануне сражения турецкой эскадры с венецианской у входа в Дарданеллы, русский и голландец, при­чем первый - получив ранение, смогли выбраться со своей га­леры и проплыть две мили до венецианского корабля «Авраамо-во жертвоприношение». Адмирал Лоренцо Марчелло пожало­вал обоим 50 талеров и «велел приготовиться к бою», в котором голландец и принял затем участие. Я.Я. Стрёйс не говорит, что его товарищ был казаком, но он проявил силу воли, которая была присуща многим казакам, попавшим, казалось бы, в со­вершенно безвыходное положение 14 .

«Сухопутным» рабам, находившимся в заморских странах, бежать было также непросто, но все-таки удавалось чаще, чем галерникам. Кроме того, рабовладельцы иногда отпускали од­ного из невольников для сбора выкупа за себя и за другого или других. Напомним, что казачий «капитан» Иван, сообщивший интересные сведения о походе с Яхьей, просил милостыню в Италии, чтобы собрать деньги на выкуп самого себя и сына, ос­тавшегося у хозяина, - надо полагать, в каком-то из средизем­номорских владений Турции.

Но так или иначе вырывавшимся из «беломорского» рабства приходилось покрывать громадные расстояния, чтобы вернуть­ся на родину. Существовали две признанные «дороги свободы». Одна из них вела в Италию и из нее через земли Центральной Европы в польские владения и для сечевиков на Запорожье, а для донцов еще через Украину на Русь и далее на Дон. Другая дорога шла из Восточной Анатолии, Сирии и прочих восточ­ных земель османов через Персию в русские кавказские владе­ния или по Каспию в Астрахань, а затем уже домой. В первом варианте особую роль играла Венецианская республика, помо­гавшая беглецам и служившая для них своего рода сборным пун­ктом. К российскому послу Ивану Чемоданову, прибывшему в Венецию в 1656 г., явилось более 50 русских, освободившихся из турецкого плена и сообщивших, что другие их товарищи уже пошли разными государствами на Москву.

Из конкретных примеров бегства казаков, которые находились в рабстве в средиземноморских владениях, приведем случай с донским атаманом Никифором Половневым. Это дело отложилось в источниках потому, что он, добравшись до Моск­вы, получил «за выход... и за раны... только пять рублев» госуда­рева жалованья и, «живучи на Москве, проел» его, в результате чего оказался «без пристанища» и без денег для возвращения на Дон, а прибывшая тем временем в Москву донская станица ата­мана Осипа Лосева обратилась к царю с просьбой о новом пожа­ловании бывшего пленника.

Оказалось, что Н. Половнев в 1636 г. был послан в качестве атамана на Азовское море для захвата языков, так как при­ехавшему к казакам «государеву дворянину» Федору Олябьеву требовалась информация о положении дел в Крыму. Н. По-ловневу не повезло: «... был бой стотары, и на том... бою ево, Микифора, ранили и, ранив, взяли в полон», затем продали туркам, и атаман оказался «в полону в Турской земли на Бе­лом море». Но в 1637 или 1638 г. пленнику удалось уйти «ис полону... в немецкую землю на Виницею (Венецию. - В.К.) и на многие разные земли». После долгих скитаний он и по­пал в Москву, откуда в 1638 г. вернулся домой с упомянутой станицей О. Лосева.

Помимо пассивных форм сопротивления рабы по возмож­ности прибегали и к активным формам борьбы за свободу. Иног­да невольникам-гребцам хватало решимости, договорившись между собой, прекращать греблю в ходе сражения, в котором участвовал их корабль. Мы помним, что такое случилось в Кара-харманском сражении на галере самого капудан-паши. Возмож­но, подобные случаи бывали, причем не однажды, и в много­численных боях турок на Средиземном море.

Однако высшей формой сопротивления являлись прямые восстания, или, как часто говорят в морской истории, бунты рабов-гребцов на османских галерах. Б. Барановский утвержда­ет, что такие восстания являлись редкими событиями. У Н.И. Ко­стомарова же можно прочитать, что «не раз» казаки, «находясь в плену, успевали воспользоваться случаем, истребляли турок и, овладевши неприятельским судном, возвращались в отечество». Это действительно случалось не один раз, но все-таки из-за осо­бенностей содержания рабов успешные восстания на турецких галерах были чрезвычайно редки, и их можно привести напере­чет. При этом не исключается, что о некоторых возмущениях мы просто не имеем никаких сведений 15 .

Известные же по источникам восстания с участием казаков и других представителей восточнославянских народов произошли в разных морях Средиземноморского бассейна, в том числе и за Босфором. Два из возмущений невольников вспыхнули на среди­земноморских османских галерах, когда они сражались с неприя­телем или когда неприятельский флот находился поблизости, а рабы, очевидно, могли надеяться на помощь врагов Турции.

Об одном из этих восстаний, самом раннем из всех, о кото­рых сообщают источники, рассказал московский посол С. Протасьев, направленный в Стамбул в 1613 г. и находившийся там в апреле -июне 1614г. Будучи по пути на Дону, дипломат разго­варивал с четырьмя донскими казаками, которые вернулись из османского плена. Г. Кудинов, А. Иванов, Степан Степанов и Д. Ильин пробыли в неволе от 10 до 20 лет и состояли галерны­ми гребцами. По их словам, во время морского боя в Средизем­ном море между турецкой и испанской эскадрами 400 рабов-христиан из разных стран на двух османских галерах, в частно­сти и они, казаки, взбунтовались, одержали победу и сдали свои корабли испанцам. Последние предоставили рабам свободу. Произошло это, видимо, в 1613 г. 16 .

Вместе с товарищами-католикам и донцы прибыли в италь­янский порт Мессину, а оттуда в Рим к папе. Казаки далее по­следовали в Венецию, через чешскую землю добрались до Кра­кова и затем Варшавы. В польской столице они пытались уви­деться с митрополитом и будущим патриархом Филаретом, отцом царя Михаила Федоровича, находившимся в плену, но не смогли этого сделать, поскольку «стража оказалась зорка», а «за­поры крепкие». Тем не менее казакам удалось получить от вла­дыки «способие» (благословение). Выдав себя за запорожцев, они через Запорожье вернулись на Дон.

Может быть, это то же восстание, о котором известно из биографии Ивана Сулимы, бывшего впоследствии гетманом ук­раинских реестровых казаков 17 .

Князь А.С. Радзивилл сообщал, что И. Сулима, перейдя в католичество, перед казачьей морской экспедицией 1635 г. на Балтике против шведов обратился к папе Павлу IV с просьбой прислать его золотой портрет за значительную победу, одержан­ную им, просителем, над турками, когда он взял османскую гале­ру, а 300 плененных турок подарил в Риме папе. Здесь содержит­ся ошибка: Павел IV занимал римский престол в 1555-1559 гг., а в 1630-х гг. папой был Урбан VIII. По-видимому, речь идет о Пав­ле V, возглавлявшем католическую церковь с 1605 по 1621 г., и именно так понимают сообщение П.А. Кулиш и М.С. Грушев­ский. И. Сулима получил просимый портрет, с которым по жела­нию и был похоронен после казни, последовавшей в Варшаве за взятие казаками польской крепости Кодака на Днепре 18 .

«Судя по временам папы Павла УБоргезе, - пишет М.С. Гру­шевский, -...это (взятие галеры. - В. К.) могло случиться в один из морских походов, таких сильных и частых в середине второго десятилетия XVII в.; правда, из-за того, что со своими неволь­никами Сулима оказался в Риме, можно думать, что это не было результатом морской победы, как выходило бы из слов Радиви-ла (Радзивилла. - В.К.), а восстание украинцев-невольников на некой галере...»

Но значительно раньше к выводу о том, что речь должна идти именно о восстании на корабле, пришел П.А. Кулиш. «Был он (И. Сулима. - В.К.) в плену у турок, - замечал этот исто­рик, - и каким-то способом освободился от галерной каторги, овладел самой галерой... и положил триста турок 19 . Это случи­лось не на русском Черном, а на греческом Белом море - Архи­пелаге. Сулима направился с своей добычей в Рим и представил свой приз святому отцу Павлу V». «Не иначе можно объяснить подвиг Сулимы по ту сторону Босфора, как бунтом галерных невольников...»

В 1666 г. представитель московского правительства на Ук­раине дворцовый дьяк Евстратий Фролов, излагая собранные им сведения, сообщал, что узнал о новом восстании на турец­кой галере. По его словам, 27 апреля этого года вернулись на родину «турские полоненики, малоросийского города Кателвы (Котельвы, на Полтавщине. - В.К.) жители» Осип Михайлов и Роман Федоров. Они попали в плен «на Тору у соленого варенья тому пятой год», т.е. в 1662 г., были «проданы в турки» и оказа­лись на галерах. Находясь в Средиземном море и улучив мо­мент, украинцы вместе с невольниками «иных земель» «на дву каторгах турок повыкалали» (перекололи), после чего вышли в Венецию.

В «Тhеаtrum Еuropaeum» приводятся сведения о восстании славянских невольников на османской галере в 1665 г. Гребцы под предводительством поляка Самуэля Чарнецкого побили турок, захватили корабль и выдержали неравный бой с турец­ким военным судном. Затем они сумели уйти от погони и соеди­ниться с венецианским флотом, а несколько позже приняли участие в успешном сражении венецианцев против османской эскадры.

Ю.А. Мыцык считает, что среди восставших рабов были за­порожские и донские казаки, и это вполне вероятно. По наше­му мнению, немецкая хроника повествует о том же восстании, что и сообщение Е. Фролова 20 .

Жители Котельвы О. Михайлов и Р. Федоров «по отпуску с проезжими грамотами шли (из Венеции. - В.К.)... на Краков, на Варшаву, на Лвов, на Киев». Е. Фролов излагал вести, кото­рые «выходцы» слышали в Турции, Венеции и Польше, в част­ности о том, что «у венецыян с турки война по-прежнему».

Источники сообщают и о средиземноморских восстаниях рабов на османских галерах без упоминания о близости непри­ятельского флота, когда невольники могли рассчитывать только на свои силы и удачу.

Ю.А. Мыцык обнаружил в пятой части «Тhеаtrum Еuropaeum» под 1644г. известие, согласно которому «христианские рабы освободились и захватили 5 турецких галер», убив при этом 400 турок, потом «затопили 4 галеры, а на 5-й приплыли к ост­рову Кандии» (Криту) и далее благополучно пришли в Неаполь 21 . Историк полагает, что речь идет либо об отголоске рассматри­ваемого ниже восстания 1642 г., либо, возможно, об ином, не­известном возмущении рабов. Мы склоняемся к тому, что это «новое» восстание, поскольку заход победивших невольников на Крит не отмечен ни в одном из других случаев, но допускаем, что рассказ о восстании передан с преувеличением.

О восстании 1655 г. известно от донского казака Фильки Исаева сына Новокрешенова, вышедшего 19 или 20 июля 1656 г. из турецкого плена в Путивль, а затем отправленного в Москву и там расспрошенного в Разряде. Казак был родом из «казанского пригородка Алат, толмачов сын», и около 1646 г. ушел на Дон. В декабре 1651 г. в бою с 200 азовцами «под Черкасским город­ком на реке на Дону», при отражении их нападения, Ф. Ново­крешенова «взяли в полон и свезли в Азов, и продали его в Азове царыородскомужильцу, янычаруДелибаглиту. И янычар... свез его с собою в Царьгород и продал его в Царегороде на каторгу каторжному паше Касым-бею» (Касым-аге).

На галере Ф. Новокрещенов находился свыше трех лет, пока указом султана Касым-аги не было «ведено быть на Червонном (Красном. - В. К.) море, от Индии на границе... в городе в Се визе воеводою». Ага вознамерился взять с собой к новому месту служ­бы одну из своих галер - «каторгу небольшую, на которой был он, Филька», а с ним еще «полоняники русские и белорусцы, ли­товские люди, всего 12 человек». Команда состояла из 35 турок.

Летом 1655 г. 22 , когда эта галера шла Белым морем и находи-,. лась «под турским городом под Станковым», рабы восстали и, «тое каторги турских людей всех до одного человека побили». Ф. Новокрещенов без каких-либо подробностей о ходе дела и последующих действиях сообщает, что он «в то время ушел и пришел в Венецию, а из Венеции... шпанского короля немец­кие торговые люди свезли его на корабле шпанского ж короля в город в Мальту», куда казак прибыл 15 августа 1655 г. В феврале следующего года «немецкие торговые люди взяли его с собою во Флорентскую землю», и таким образом Ф. Новокрещенов обо­гнул весь Апеннинский полуостров.

Но на этом странствия казака далеко не закончились. Вес­ной из великого герцогства Тосканского он зачем-то пошел «один сухим путем папежа (папы. - В.К.) Римского землею», был в Болонье и, переправившись на остров Эльбу, в Портофер-райо, затем из папских владений направился на север, снова в Венецию, а оттуда в Австрию. В Вене видел римского посла, присланного папой склонить императора к оказанию помощи Польше в ее войне с Россией, и у этого дипломата «на дворе... для милостыни был».

Далее путешественник шел «на Венгры, а из Венгрии в Польшу, в город Стрый, именье Конецпольского. А из Стрыя на Соколов да на Сапегину маетность (владение. - В.К.), на Журавну... а из Журавны на Галич да на Подгальцы (Подгайцы. - В.К.)... маетность Миколая Потоцкого; на Теребовли (Теребовлю. - В.К.), на Старый Костантинов да на киевские города - на Поволочье, на Хвастово (Фастов. - В.К.), - да в Киев».

В Польше Ф. Новокрещенов обнаружил сильные антимос­ковские настроения и заметил, что черкасы правобережья Днеп­ра доброжелательствуют Речи Посполитой, тогда как левобе­режные - российскому государю. «А русским... государевым лю-дем и полоняником, откуда кто ни придет, живота поляки не дают, побивают. Да и он... Филька, будучи в Польше, сказывал­ся черкашенином, а только б... сказался русским человеком, и ему б... бытьубиту». Из Киева он пришел в Путивль, а в Москве рассказал о крупном сражении испанского и французского фло­тов 29 июня 1655 г. на Средиземном море, ватиканских, цесар­ских, польских и украинских новостях.

Далеко не все восстания, а может быть, и большинство из них заканчивались победой и прибытием освободившихся не­вольников к «берегам свободы», и о таких неудачах в историо-графин практически ничего не известно. Приведем редкое со­общение на этот счет М. Бодье, рассказывающего о событиях после «сидения» казаков в монастыре у Сизеболы (о самом «си­дении» у нас пойдет речь ниже).

В 1629 г., после захвата османскими галерами на Черном море восьми казачьих судов, пишет французский современник, тур­ки отправили часть пленников в рабство на свои корабли, а «ос­тальные были отвезены в Негропонт (на остров Эвбею у восточ­ного побережья Греции. - В. К.) с несколькими другими их со­отечественниками... товарищами по несчастью. Первис, бей Андроса и Сиры (островов из Кикладского архипелага; послед­ний ныне называется Сирое. - В. К.), имел таких в большом числе, его галера находилась в Наполи -ди-Романия (Неаполе. - В. К.). Здесь он обращался с несчастными русскими с той стро­гостью и суровостью, с какой турки обращаются с христианами, попадающими к ним в руки, и плохое обращение довело этих рабов до отчаяния и заставило их посягнуть на тиранию бея и благородно окончить свою жизнь и свои бедствия». По контек­сту изложения, это произошло в 1630 г.

«Бей, - продолжает рассказ М. Бодье, - повел их (рабов. - В. К.) в какой-то магазин, чтобы взять там продовольственные припасы и отнести их на галеру; тут они на него набрасываются и убивают. Приходят, чтобы взять их и покарать за убийство, они принимают бой, убивают нескольких нападающих и уми­рают с оружием в руках».

Французский автор вслед за тем говорит и о втором, парал­лельном восстании: «Другие русские рабы, бывшие в Негропон-те, берутся за оружие и стараются овладеть площадью, но, встре­тив более сильное сопротивление, чем ониожидали, они сража­ются до последнего дыхания, так что на площади насчитали восемьсот человек убитых - какрусских, так и турок».

К середине 16в. «средняя» средиземноморская галера: длина по ватерлинии-40 м., осадка-1.37 м., водоизмещение -170т., гребцов-144-150 чел., всего экипажа 225 чел.
Стандартная французская галера 1691г.: длина по ватерлинии 44.5 м., осадка- 2.36 м., водоизмещение 298 т., гребцов-260, всего экипажа- более 400 чел.

За 100 с небольшим лет галеры незначительно выросли в длине, очень сильно- в осадке и водоизмещении. Соответственно, в значительной мере утратив свое главное достоинство- проходимость по мелководью, пригодность для десантных операций и зачистке побережья от пиратов.
И таскать эти здоровые дуры с намного возросшим экипажем должны были гребцы, которых поэтому тоже требовалось все больше. Были это уже в основном рабы и осужденные, что позволяло экономить на зарплате.
Но даже рабов надо кормить, особенно на такой работе. Основой рациона был морской сухарь.

Гилмартин в «Порох и галеры» приводит такой расклад: в целом расходы на сухари в начале века составляли около 25% от общей стоимости содержания галеры, в конце века- до 50%.
При этом лучше кормить не стали-наоборот. В течение 16в. стоимость сухаря выросла более, чем в 5 раз. Размеры экипажа росли непропорционально увеличению размеров судна, соотв. места для хранения продуктов оставалось все меньше.

На испанских галерах (эскадра Сицилии) нормы питания гребцов составляли (в метрических единицах) в 1538г.:
737 гр. сухарей в день; 57 гр. «овощного рагу» 4 дня в неделю; 113 гр. мяса 3 дня в неделю.

Испанские галеры 1580г.: 737 гр. сухарей в день; 30 гр. бобов в день; 225гр. мяса 5 раз в году (!).

Особо, конечно, впечатляет ситуация с мясом. Вначале 113гр. 3 раза в неделю- это примерно 1.5 кг. в месяц. Моряки галер (oficiales) при этом получали 9.8 кг. мяса в месяц-жить можно. К 1560г. гребцы уже получали всего 225гр. 5 раз в году, но моряки еще имели 5.9 кг. в месяц. К 1580 и их норма упала до 2 кг. в месяц- почти как у гребцов в первой половине века.

Тезис «почему парусники вытеснили с морей галеры» заиграл новыми красками. Пушки и высокие борта-это само собой, но на голодный желудок тоже много не нагребешь.
Конечно, многое зависело от командования. Когда герцог Осуна в 1611г. создавал заново галерную эскадру Сицилии, он писал королю: «я слежу, чтобы гребцы получали хлеб и вино не хуже, чем то, что имеют мои домашние слуги.» (а его слуги жили очень неплохо). Перед боем и во время боя его гребцам дополнительно раздавали хлеб и вино сверх нормы. И галеры Осуны одерживали одну победу за другой-не только поэтому, конечно.

На мальтийских галерах норма хлеба была 1135 гр. в день. И не сухарей, а хлеба хорошего качества, с пекарни Ордена. Также они получали ежедневно горячую пищу с камбуза. Членам Ордена было запрещено бить гребцов под страхом суровых наказаний, включая 3 месяца в "guva" (яме). Любые претензии к гребцам решались только через капитана. Опять же- заставляет по новому взглянуть на вопрос «почему иоанниты смогли эффективно использовать галеры до самого конца 18 века".